Форум "Знания Первоистоков": Книга 2 - Звенящие кедры России - Форум "Знания Первоистоков"

Перейти к содержимому

  • 2 Страниц +
  • 1
  • 2
  • Вы не можете создать новую тему
  • Вы не можете ответить в тему

Книга 2 - Звенящие кедры России

#23 Пользователь офлайн   Александр Чаплыгин 

  • Активный участник форума
  • PipPipPip
  • Группа: Администраторы
  • Сообщений: 654
  • Регистрация: 01 Июль 13
  • Пол:Мужчина
  • Город:Курск

Отправлено 03 Февраль 2014 - 11:57

Отец Феодорит

Настал момент, когда я посчитал возможным, встретиться с отцом Феодоритом. Там, в тайге, на мой вопрос: “Есть ли в нашем мире люди с такими же, как у тебя способностями, знаниями? Но живущие не так далеко, как ты?” Анастасия ответила:
—  В разных уголках земли есть люди, образ жизни которых отличается от технократического. Разные у всех способности. Но и в вашем мире есть человек, к которому не трудно тебе будет добраться и зимой, и летом. Сила Духа его велика.
—  Ты знаешь, где живёт он, его можно увидеть, разговаривать с ним?
—  Да.
—  Кто он?
—  Этот твой отец, Владимир.
—  Что? Эх, Анастасия, Анастасия... Так хотел я от тебя доказательств правоты твоей услышать, а получилось наоборот всё. Мой отец умер восем­надцать лет назад и похоронен в не­большом городке Брянской области.
Анастасия сидела на траве, прислонившись спиной к дереву, поджав колени, и молча смотрела мне в глаза. Взгляд её был чуть грустным и сожалеющим. Потом молча опустила голову на колени. Я подумал, что Анастасию расстроила ошибка в отношении моего отца, и попытался утешить ее:
—  Ты, Анастасия, не расстраивайся так уж сильно. Ты потому, наверное, ошиблась, что, как сама говорила, сил в тебе мало осталось.
(Этот разговор происходил после того, когда она теряла сознание, спасая мужчину и женщину от расправы. Я описывал эту ситуацию в первой книге.)
Анастасия помолчала ещё некоторое время, потом подняла голову и снова, посмотрев мне в глаза, сказала:
—  Сил стало меньше во мне, но не настолько меньше, чтобы я могла ошибаться.
Далее она стала излагать события двадцатишестилетней давности. Излагать с точностью и в деталях прошлое, и даже передавала при этом нюансы внутренних ощущений.
Ещё как-то можно понять, что по внешнему едва заметному выражению лица, позы, глаз можно определить мысли собеседника. Но каким образом она просматривает, словно документальную киноплёнку, прошлое, так и осталось загадкой.
Сама Анастасия нормальным, понятным языком объяснить этого так и не смогла. А изложила она вот что.
Недалеко от города Москвы есть Троице-Сергиева Лавра. Располагается она в городе, который называется Сергиев Посад. За толстыми древни­ми стенами Троице-Сергиевой Лавры есть духовная семинария, академия, храмы и монастырь. Храмы доступны для людей, и всякий желающий может прийти, помолиться в этом святом месте Руси. Даже в дни гонения верующих не были разрушены, действовали за этими стенами семинария, академия, монастырь, в котором служили Богу сподвижники-монахи.
Двадцать шесть лет назад, как раз в день моего появления на свет, в ворота Троице-Сергиевой Лавры вошёл юноша. Он посетил музей, потом проследовал в большой храм. В храме читал проповедь высокий седой монах. И рост, и сан его были высоки. Это был Отец Феодорит — благочинный монастыря Троице-Сергиевой Лавры. Юноша прослушал проповедь и, когда Отец Феодорит удалился, проследовал за ним в сокровищницу. Юношу не остановили служители храма. Подойдя к Отцу Феодориту, он заговорил с ним о проповеди. И Отец Феодорит долго беседовал с ним. Юноша был крещёным, но достаточной веры в нём не было, он не соблюдал посты, не причащался, не ходил регулярно в церковь, но в тот день началась дружба Отца Феодорита и юноши.
Юноша приходил в монастырь, и с ним беседовал Отец Феодорит, показывал ему те святыни, доступа к которым у простых прихожан не было. Монах дарил юноше книги, а он терял их. Монах одел на шею юноши крестик, но и он был утерян. Монах дал юноше второй крестик, необыкновенный — крестик раскры­вался как ларчик, — но и он был утерян. Монах приводил юношу даже в трапезную и сажал за один стол с монахами монастыря, каждый раз давал юноше немного денег, никогда ни в чём не упрекал и всегда ждал его прихода.
Так длилось год. Юноша бывал в монастыре каждую неделю, но однажды он ушёл и не пришёл через неделю. Монах ждал. Но юноша не пришёл и через месяц, и через год. Монах ждал. Сейчас прошло уже двадцать пять лет. Монах ждёт. Двадцать пять лет, Владимир, ждёт тебя твой духовный Отец —Великий Монах России — Отец Феодорит.
—  Я уехал далеко от монастыря. В Сибирь. Я иногда вспоминал Отца ­Феодорита, ­— ответил я, словно оправдываясь перед собой или ещё кем-то.
—  Но не написал ему ни одного письма, — заметила Анастасия.
—  Я хочу увидеть его.
—  И что же ты расскажешь ему? Может быть, о том, как деньги делал, был счастлив в любви и просто блудил? Как много раз был на краю гибели, но в последний момент уходила беда от тебя?   Он и сам всё это увидит, взглянув на тебя. Он, замаливающий грехи твои и столько раз спасавший тебя молитвами своими, всё верит, как и двадцать пять лет назад. Он хотел бы иного от тебя.
—  Чего, Анастасия? Что знает Отец Феодорит, чего хочет?
—  Я не могу пока разобраться в этом, он чувствовал интуитивно. Скажи, Владимир, ты помнишь беседы с ним, помнишь, что видел в монастырских сокровищницах?
—  Всё очень смутно вспоминается, ведь давно это было, могу вспомнить лишь отдельные эпизоды.
—  Попытайся вспомнить их, я помогу тебе.
—  Отец Феодорит каждый раз беседовал со мной в разных местах монастыря. Я помню какие-то подземные или полуподземные помещения. Помню трапезную, длинный стол, за ним монахи ужинают, и я вместе с ними. Это было во время какого-то поста. Пища вся была постная, но мне понравилась.
—  Были ли у тебя необычные ощущения, чувства при посещении монастыря?
—  Однажды после ужина я вышёл через монастырскую проходную во внутренний двор Лавры и направился к выходу. Ворота её были уже закрыты для прихожан. Двор был пуст. Толстые высокие стены не пропускали внешнего шума города. Вокруг возвышались одни храмы, стояла тишина. Я остановился. Казалось, зазвучала величест­венная музыка. Мне нужно было уходить. У ворот стоял дежурный монах, чтобы выпустить меня и закрыть засов на воротах. Но я всё стоял и слушал эту музыку, а потом медленно пошёл к воротам.
—  Ты больше никогда не слышал этой музыки? Не испытывал этого ощущения.
—  Нет.
—  Ты пытался когда-нибудь ещё услышать эту музыку, вызвать в себе это ощущение?
—  Да, но мне этого не удавалось. Я даже вставал на то же место, когда пришёл в следующий раз, но увы...
—  Вспомни ещё хоть что-нибудь, Владимир.
—  Ты допрашиваешь меня. Всё так точно рассказала, что было со мной двадцать шесть лет назад, сама расскажи и что я чувствовал тогда.
—  Это невозможно. Отец Феодорит не строил конкретных планов, он на что-то надеялся интуитивно. А сделал для тебя что-то большое и значимое. Ведомое только ему. И я только чувствую интуитивно: он думал о значимом и делал для этого много. Очень много. Но почему он связал желаемое с тобой, не обладающим элементарными способ­нос­тями к быстрому приходу к вере, остаётся загадкой. И почему двадцать пять лет твоей беспутной жизни не сломили эту веру — тоже загадка. И почему ты, получивший столь многое, всё ещё бездействуешь? Почему? Я не могу понять этого. Ведь ничто во Вселенной не исчезает бесследно. Вспомни, пожалуйста, ещё хотя бы отдельные эпизоды из встреч и бесед со своим Отцом.
—  Я помню зал или какую-то сокровищницу в духовной академии или семинарии, а может быть, это было в одном из подземных помещений монастыря. Какой-то монах открыл перед Отцом Феодоритом дверь, но сам он не вошёл туда. Мы вошли вдвоём с Отцом Феодоритом. На стенах какие-то картины, на полочках вещи...
—  Ты там два раза удивился, чему?
—  Удивился? Да, конечно, это удивило меня. Поразило...
—  Что?
—  Одна картина. Она была чёрно-белая, как бы карандашом написана. Это был очень чётко прописанный портрет какого-то человека.
—  Так что же так удивило тебя?
—  Не помню.
—  Вспомни, Владимир. Попробуй, пожалуйста, вспомнить, я помогу тебе. Небольшой зал, вы вдвоём с Отцом Феодоритом стоите перед этой картиной, ты чуть впереди, отец говорит тебе: “Подойди к картине поближе, Владимир”. Ты сделал шаг вперёд, потом ещё шаг...
—  Я вспомнил! Анастасия!
—  Что?
—  Эта картина, изображающая какого-то человека, была написана только одной линией. Пульсирующей линией-спиралью. Писавший её как будто поставил в середине белого листа карандаш или ещё что-то, чем пишут картины, и не отрываясь повёл свой инструмент по спирали, то нажимая им и тем самым утолщая линии, то едва касаясь листа, отчего линия становилась совсем тоненькая, но не прерывалась. Линия-спираль заканчивалась на краю листа, и в итоге получилась удивительная картина, портрет какого-то человека.
—  Эту картину нужно выставить для обозрения всем желающим. Кто-то сможет расшифровать заложенную в ней информацию. Через пульсирующую линию, изображающую человека, люди должны что-то осознать.
—  Каким образом?
—  Ещё не знаю. Ну, например, точки и тире могут быть похожи на какую-то азбуку или нотные знаки, я только предполагаю, возможно и то, и другое или что-то ещё. Ты, когда вернёшься, попроси, чтобы выставили её на всеобщее обозрение или опубликовали где-то. Найдётся тот, кто расшифрует эту линию-спираль.
—  Да кто меня послушает?
—  Тебя послушают. Но в тот раз ты испытал ещё одно очень необычайное впечатление. Ты можешь вспомнить — какое?
—  В этом зале или в соседнем помещении... Да, совсем в маленьком помещении стоял на возвышении красивый деревянный резной стул, или это было кресло, похожее на трон. Мы стояли с Отцом Феодоритом и смотрели на него. Отец Феодорит сказал, что к нему никто не прикасается.
—  Но ты прикоснулся к нему. И даже сел на него.
—  Мне это предложил сделать сам Отец Феодорит.
—  И что-то произошло с тобой в этот момент.
—  Ничего. Я сидел, смотрел на Отца Феодорита, а он стоял и молча смотрел мне в глаза. Просто смотрел.
—  Вспомни, пожалуйста, Владимир попытайся вспомнить свои ощущения внутренние. Они являются самым важным.
—  Да ничего такого особенного... Знаешь, только мысли какие-то в голове неслись, быстро-быстро, как будто бы плёнка магнитофонная на ускоренную перемотку поставлена и слова сливаются в непонятные звуки.
—  А ты никогда не пробовал?.. Тебе, Владимир, впоследствии никогда не хотелось остановить эту плёнку, как бы прослушать её при нормальной скорости, понять звучащее?
—  Как это?
—  Задумавшись над сущностью бытия...
—  Нет, не пробовал. Ты говоришь непонятно.
—  А из того, что говорил тебе твой Отец Феодорит, ты всё понимал? Ты можешь вспомнить с точностью хотя бы одну его фразу, пусть даже без связи со всеми остальными?
—  Да, но я действительно не могу вспомнить, с чем она связана.
—  Произнеси её.
—  “...Ты покажешь им...”
До сих пор сидевшая под деревом Анастасия вдруг встала, лицо её сияло. Она положила ладони на ствол Кедра, прижалась к нему щекой.
—  Да! Конечно же! — воскликнула Анастасия. Она всплеснула руками и радостно заговорила:
—  Воистину ты велик! Монах России! Знаешь, Владимир, одно я теперь могу сказать точно в отношении Отца Феодорита. Он сделал смешными множество учений мира, указав на главное.
—  Мы с ним ни о каких учениях вообще не говорили. Рассуждали на обычные житейские темы.
—  Да! Конечно! На обычные! Отец Феодорит говорил с тобой о том, что тебя волновало. Он показывал тебе святые творения, с уважением относясь к ним, но не с подобострастным показным преклонением. Наделённый высоким саном, он был простым, а главное, размышляющим, может быть, специально прямо при тебе. И не высказал ни одной догмы. И разве не будут смешными перед ним нахлынувшие в Россию пропо­ведники, говорящие догмы и уводящие от главного. Он так прочно оградил тебя от догм, что и меня ты воспринимаешь как наивную отшельницу. И не важно, кто я. Важно не уйти тебе от главного.
—  От чего главного?
—  От того, что есть в каждом человеке.
—  Но как же может знать каждый человек учения мудрецов Запада или Востока, Индии и Тибета, если никогда о них не слышал даже?
—  В человеке, Владимир, в каждом человеке изначально заложена абсолютно вся необходимая информация. Ему дана она сразу при рождении его. Как рука, нога, сердце, волосы. Все учения мира, все открытия взяты только через этот Источник. Как родители каждому своему ребёнку стремятся дать всё, так и Великий Творец каждому даёт всё сразу. Ничто рукотворное: ни множество книг, ни самые современные и будущие компьютеры, все вместе взятые, никогда не смогут вместить даже часть информации, содержащейся в одном человеке. Надо только уметь ею пользоваться.
—  Почему же тогда не все открытия делают? И не каждый учения пишет?
—  Кто-то из всего объёма достаёт крупицу Истины. И восхищённо твердит о Ней, считает, что Она дарована лишь ему. И что Она содержит в себе основное. Он твердит о Ней остальным, пытается заставить их думать только о Ней как об основной и единственной, тем самым закрывает в себе весь основной комплекс информации. Знание Истин не в произношении их, а в образе жизни.
—  А какой образ жизни характерен для наиболее знающих Истину?
—  Счастливый!
—  А чтобы познать Истину, нужна осознанность и чистота помыслов.
—  Мистика! Фантастика! — засмеялась заливисто Анастасия и добавила сквозь смех: —  Ты читаешь мои мысли?
—  Нет здесь никакой мистики, это просто внимательное отношение к человеку. Ты всегда всё сводишь к чистоте помыслов и осознанности.
—  Мистика! Мистика! — смеясь, повторяла Анастасия. —  Ты читаешь мысли мои. О, как это фантастично!
И я не выдержал её счастливого смеха, тоже рассмеялся. Потом спросил:
—  Как ты думаешь, Анастасия, примет меня мой духовный Отец Феодорит, если я приду к нему? Будет говорить со мной? Не расстроится?
—  Конечно примет и обрадуется приходу твоему! Он примет тебя любого. Только большей радость будет у него, если бы ты сделал хоть что-нибудь, используя имеющуюся у тебя информацию, осознал её. Приостанови ускоренно вращающуюся плёнку, Владимир, и ты многое поймёшь.
—  Мой Отец живёт всё в том же монастыре? В Троице-Сергиевой Лавре?
—  Твой Отец, этот великий старец Руси, сейчас живёт в маленьком монастырском Ските в лесу, неподалёку от Троице-Сергиевой Лавры. Устав Скита более строг, чем монастырский, и твой Отец — настоятель этого Скита. Скит расположен в лесу, в необыкновенно красивом месте. Там всего несколько домиков с кельями. В этом лесном Ските есть маленькая деревянная церковь. Она не крашена и купола её не позолочены, но она очень, очень красивая, уютная и чистенькая, в ней две печки для отопления. В ней не продаются и не покупаются, как обычно, церковные свечи. И ничего в ней не продаётся и не покупается, как во многих других церквях. Она ничем и никем не осквернена, доступа нет прихожанам в Скит. В этой церкви и сейчас молится твой духовный Отец Феодорит. Молится за спасение Душ всех людей и тебя. Молится за чад, забывших своих родителей, молится за родителей, забытых детьми. Приди к нему и поклонись. Попроси отпущение грехов. Велика сила Духа его. И от меня поклонись Отцу Феодориту.
—  Хорошо, Анастасия... Поклонюсь... И знаешь, я, наверное, сначала попробую сделать то, о чём просила ты меня.

***

Приехав в Сергиев Посад, подмосковный городок, который раньше назывался Загорск, я, как и двадцать семь лет назад, вошёл в ворота Троице-Сергиевой Лавры. Сразу направился к ­проходной действующего монастыря. Рань­ше, представившись, я мог легко вызвать Отца Феодорита. Но теперь дежурный монах ответил, что в сане отца благочинного не Отец Феодорит. Отец Феодорит есть в монастыре, он живёт в лесу, за территорией монастыря. Прихожане туда не ходят. Я сказал монаху, что был знаком с Отцом Феодоритом и назвал для убедительности монастырские святыни, которые показывал мне Отец Феодорит.
Мне сообщили, где расположен лесной скит. С непонятным волнением подходил я к небольшой деревянной лесной церквушке. Необыкновенно красивой, гармонично вписывающейся в окружающую природу. От неподалёку расположенных вокруг церквушки нескольких деревянных домиков-келий вели к церкви тропинки.
С Отцом Феодоритом встретились мы на деревянном крылечке лесной церкви. Я растерялся... “Только ты не смущайся и постарайся не удивлять­ся при встрече со своим Отцом”, — вспомнил слова Анастасии. Однако непонятное чувство смятения не проходило. Отец Феодорит был сед и стар, но не старее, чем двадцать семь лет назад. Мы сидели на деревянных чурбачках, на крылечке лесной церквушки и молчали. Я пытался что-то говорить, да не получалось как-то нужное сказать. Казалось, он и так всё знает и слова бессмысленно произносить. Словно и не прошло двадцать семь лет с момента нашей последней встречи, казалось, расстались мы только вчера.
Я принёс Отцу Феодориту книжку про Анастасию. И не доставал её, чтобы передать ему. Я показывал книжку разным священнослужителям, одни смотрели её и говорили, что таких книг они не читают. Другие спрашивали, о чём она, и после краткого рассказа заявляли, что Анастасия — язычница. Мне не хотелось огорчать Отца Феодорита и не хотелось, чтобы и он отверг её. Всякий раз, когда кто-то пытался говорить об Анастасии плохо, во мне возникало чувство противостояния. Я даже поругался со служителем Новоспасского монастыря. Он мне показывает на двух женщин в чёрных платках и тёмной одежде и говорит:
—  Вот какими должны быть богопослушные женщины.
Я ему ответил:
—  Если Анастасия весёлая и жизнерадостная, так, может, Богу так угодно. Смотреть приятнее на жизнерадостных, чем на таких понурых.
С волнением достал я свою книжку и протянул её Отцу Феодориту. Он спокойно взял её, положил на ладонь.
Медленно погладил ладонью второй руки, словно чувствовал что-то своими руками, и сказал:
—  Ты хочешь, чтобы я прочитал? — И, не дожидаясь ответа, добавил: —  Хорошо, оставь мне её.
Через два дня, утром, я снова пришёл к Отцу Феодориту. Мы сидели в лесу на совсем маленькой лавочке, около кельи Отца Феодорита. И разговаривали обо всём. Его манера разговора была такой же, как и двадцать семь лет назад, но только одно, очень странное обстоятельство не давало мне покоя: Почему Отец Феодорит выглядит даже чуть моложе, чем двадцать семь лет назад? И вдруг он, прервав свои размышления, произнёс:
—  Владимир, твой Отец Феодорит умер. 
Я сначала растерялся, потом спросил:
—  А вы тогда кто?
—  Я Отец Феодорит, — и, едва заметно улыбаясь, смотрит на меня. Я снова спрашиваю:
—  Скажите, где его могила?
—  На кладбище старом.
—  Я хочу увидеть её. Как найти? Он не ответил про могилу, сказав лишь:
—  Ты приходи ко мне, как время будет.
И дальше стало происходить совсем непонятное.
—  Обедать пора, — сказал Отец Феодорит. — Пойдём, я покормлю тебя. В маленьком домике — трапезной я сел за стол. На столе был борщ в кастрюле, картошка-пюре с рыбой, компот. Он налил мне борщ и я стал есть. Сам Отец Феодорит не ел. Он просто сидел за столом.
Когда я начал есть картошку, она мне очень понравилась. И напомнила... Вкус картошки был точно таким же, как в монастырской трапезной двадцать семь лет назад. Я на всю жизнь запомнил его. Голова шла кругом. С одной стороны со мной рядом другой Отец Феодорит, с другой — он говорит и ведёт себя точно так же, как раньше. Я вспомнил, что однажды, много лет назад, когда мы были в одном из монастырских помещений, Отец Феодорит предложил мне сфотографироваться с ним. Я согласился. Он вызвал какого-то монаха с фотоаппаратом и мы сфото­графи­ро­вались. Теперь я решил внести ясность в ситуацию с помощью вот чего. Мне было известно, что монахи не любят позировать. И подумал, что сейчас предложу сфотографироваться Отцу Феодориту и церквушку лесную заснять на цветную плёнку. Если откажется, значит это не тот Отец Феодорит, не мой. И предложил:
—  Давайте сфотографируемся с Вами.
Отец Феодорит не отказался и мы сфотографировались. И церквушку я заснял, красивую. Хорошо она получилась, хоть аппарат у меня был простенький.
Когда я уезжал, Отец Феодорит дал мне небольшую дорожную Библию. Написано в ней было не стихами, как во всех Библиях, а просто текстом, как в книгах, и пояснил:
—  Когда в своей книге на Библию ссылаешься, надо указывать точно главу, на которую ссылаешься.
На мою просьбу принять и поговорить с людьми, желающими встретиться с Анастасией, чтобы им не ехать так далеко в Сибирскую тайгу, Отец Феодорит ответил:
—  Ты знаешь, я ещё сам в себе до конца не разобрался. Приходи пока один, когда время будет.
Меня разочаровал отказ Отца Феодорита, но настаивать я не стал. Разговаривая с ним о разном, я сделал для себя следующий вывод: в монастырях России есть старцы, чья мудрость и простота изъяснения намного превосходит многочисленных пропо­ведни­ков духовных конфессий наших и импортных.
Только что же Вы молчите, умудрённые старцы России!? По собственному молчите уразумению, или есть какие-то силы тёмные, не дающие Вам говорить. В церковь на службу придёшь — она на языке, который не понимают. И тогда идут люди толпами, деньги платят, чтобы послушать на понят­ном языке говорящих проповедников. Мо­­­жет быть, потому едут Россияне толпами к заморским святыням, забывая свои. Мне всегда очень хорошо становилось на Душе после общения с Отцом Феодоритом. Проще, яснее и понятнее говорит он, чем множество проповедников, которых я слушал после встречи с Анастасией, чтобы осознать сказанное ею. Хочу, чтобы и другим хорошо было. Но когда же заговорите Вы, мудрые старцы России?
0

#24 Пользователь офлайн   Александр Чаплыгин 

  • Активный участник форума
  • PipPipPip
  • Группа: Администраторы
  • Сообщений: 654
  • Регистрация: 01 Июль 13
  • Пол:Мужчина
  • Город:Курск

Отправлено 03 Февраль 2014 - 11:57

Пространство любви

После продажи первого тиража книжки об Анастасии, мне выплатили авторский гонорар. Я поехал на ВДНХ, теперь Всесоюзный выставочный центр ВВЦ. Почему-то я любил бывать там. В этот раз я шёл вдоль множества закусочных и открытых шашлычных, манящих вкусными запахами и боролся с желанием накупить всей этой вкуснятины. Хоть и были в моём кармане несколько сот тысяч рублей, я решил расходовать их экономнее. И вдруг произошло невероятное. Негромким, но абсолютно чётким, я услышал голос Анастасии:
—  Купи себе поесть, Владимир. Что захочешь купи. Теперь тебе не нужно так сильно ограничиваться в питании.
Я прошёл ещё несколько шагов мимо открытых закусочных, и снова голос:
—  Что же ты проходишь? Поешь, пожалуйста, Владимир.
—  Надо же, какое наваждение, — подумал я. Отошёл к скамейке на аллее, подальше от людей. Сел и тихо прошептал, наклонившись, чтоб не по­ду­мали, будто сам с собой разговариваю.
—  Анастасия, неужели я слышу твой голос? — в ответ тут же чётко и ясно:
—  Ты слышишь мой голос, Владимир.
—  Здравствуй, Анастасия. Почему же раньше ты не говорила со мной? Столько вопросов накопилось. Читатели на встречах задают вопросы, а я на многие ответить не могу.
—  Я говорила. Всё время говорить старалась с тобой. Но ты не слышишь меня. Однажды, когда ты решил покончить с собой, я даже закричала от волнения. Не помогло. Ты не слышал меня. Потом догадалась, запела. Эту песню и заиграли на скрипках две девушки в метро. Они услышали её и заиграли. Ты как мелодию услышал той песни, что в тайге тебе пела, вспомнил обо мне. Я так волновалась тогда, чуть молоко не пропало.
—  Какое молоко, Анастасия?
—  Грудное молоко. Молоко для нашего сына. Я ведь родила его, Владимир.
—  Родила... Анастасия... Тебе трудно? Как же ты там одна с ребёнком в тайге. Как он... Ты говорила, я помню, ты говорила: “Только не вовремя это будет...”
—  Всё хорошо. Природа проснулась раньше, теперь мне помогает. И сыну нашему хорошо. Он крепыш. Улыбается уже. Только кожа у него немножечко сухая, как у тебя. Но это ничего, пройдёт. Всё будет хорошо. Вот увидишь. Тебе труднее, чем нам сейчас. Но сделай ещё шаг. Допиши. Я знаю, как трудно тебе было, и впереди ещё придётся нелегко. Но ты иди. Иди путём своим.
—  Да, Анастасия... — Я хотел рассказать ей, что писать книжку труднее, чем заниматься бизнесом. Про ситуацию в своей семье и с фирмой хотел рассказать. Вообще про все перипетии последнего года. И что дома у меня теперь нет, семьи, как в дурдом чуть не попал. Про мечту её хотел так высказаться, чтоб больше не замахивалась своими мечтами, не увлекала ими людей. Но подумал: зачем расстраивать кормящую мать, молоко её может подпортиться. И сказал ей:
—  Да ты не беспокойся по пустякам, Анастасия. Никаких трудностей особенных у меня нет. Подумаешь, книжку написал. Да это полегче, чем бизнес-план составить. Когда бизнес-план составляешь, очень много нужно разных нюансов заранее предвидеть. А тут сиди себе да описывай то, что уже произошло. Как в анекдоте про чукчу: “Что вижу, то и пою”.
И ещё... Ты знаешь, Анастасия... Казавшиеся лишь фантазией, твои мечты сбываются. Невероятно это, а они ­сбываются. Вот и книга написана. Ты ­помечтала о ней, и теперь она существует. Её действительно читают люди с интересом. О ней теперь и в газетах столичных печатают. Стихи о тебе, о природе, о России сочиняют читатели. Я картину нашёл в хранилищах Троице-Сергиевой Лавры, о которой мы с тобой говорили. Картина сохранилась, называется “Единый единою”. Опубликую её. И, представляешь, барды... Ты помнишь, о бардах мне говорила?
—  Да. Я помню, Владимир.
—  Так надо же, и это тоже начинает сбываться. На одной читательской кон­ференции ко мне подошёл русоволосый мужчина, протянул аудиокассету и коротко, по-военному, сказал: “Песни для Анастасии. Прошу, примите”.
Эту кассету прослушали в молчании, приехавшие на конференцию журналисты, читатели, сотрудники Московского исследовательского центра ­— Александр Солнцев и Александр Закоцкий. Потом её стали переписывать разные люди. Переписывать и разыскивать русоволосого мужчину небольшого роста, внешне непримечательного, как-то неожиданно появившегося и также неожиданно ушедшего. Им оказался офи­цер-подводник из Санкт-Петербурга, учё­ный Александр Коротынский. Он мне рассказал потом, как поднялась их терпящая аварию подводная лодка. Как уверенно вела его цепь случайностей вместе с этой вручённой мне кассетой. Вела, чтобы вручить её. Александр Коротынский оказался ещё и бардом. А в его песне “Храм” звучат целые фразы, сказанные тобой. Вот эти, помнишь?

Не верь чужим словам,
Коль скажут, всё пройдёт.
Из тех, кто видит храм,
Не всяк в него войдёт.

Пусть наша жизнь, как бег
По разным этажам,
Но каждый человек
Свой выбор сделал сам.

И ещё, у Коротынского нет голоса певца. Почти речитативом поёт. Но именно это и подтвердило твои слова о силе слов, связанных невидимыми ниточками с Душой. Бард Коротынский реально показал это.
—  За светлую радость, которую несёшь ты людям, за очищение Душ спасибо тебе, Бард, спасибо, — сказала Анастасия.
—  Ты представляешь, снова офицер! И Груця офицер, он книжку первый напечатал. И бомж-полковник картинку к ней нарисовал. И лётчик, командир полка, продавать помогал книжки. Теперь вот песни первым то­же офицер принёс. И что это твой Луч так Души офицеров зажигает? На них ты светишь больше, чем на других?
—  Ко многим прикасался Луч, но загораются лишь там стремления, где есть чему гореть.
—  Твоя мечта, Анастасия, всё же воплощается в реальности. Люди её подхватывают, понимают. И бомж-полковник понял. Я познакомился с ним случайно, жалко его, погиб он. Я видел, как он мёртвым лежал. Лицо всё в земле испачкано, но улыбался. Мёртвый, а улыбался. Это ты что-то сделала своим Лучом? Что означает, когда с улыбкой умирает человек?
—  Тот человек, что был с тобой... Он сейчас с бардом, на тропе невидимой. От пуль, что пострашней свинцовых, его улыбка многие спасёт сердца.
—   Твоя мечта, Анастасия, входит в наш Мир, и Он словно начинает меняться. Люди некоторые чувствуют тебя, понимают, силы откуда-то в них появляются, они и меняют. Мир чуть лучше становится. Но ты... Ты по-прежнему там, в тайге, на своей полянке. Я не смогу жить в таких условиях, как ты живёшь. И ты не сможешь жить в нашем мире. Зачем тогда нужна твоя любовь? Бессмысленна твоя любовь, и я до сих пор не пойму своего отношения к тебе. А зачем понимать, когда и так ясно: мы никогда не будем вместе. Рядом.
—  Мы вместе, Владимир. Рядом.
—  Вместе?! Где же ты? Когда любят, стремятся быть всегда рядом. Обнять, приласкать. Ты слишком необычна. Тебе этого не нужно.
—  Мне это нужно. Как и всем. И я это делаю.
—  Но как?
—  Вот сейчас. Разве ты не чувствуешь ласковое прикосновение ветерка, его ласковое объятие? И солнечного лучика прикосновенье тёплое. Как поют для тебя радостно птицы и шелестит листва на дереве, под которым ты сидишь! Прислушайся, ведь это необычный шелест!
—  Но оно — всё, что ты назвала, — для всех. И разве это всё ты?
—  Любовь, растворённая в Пространстве для одного, может прикоснуться к Душам многих.
—  Зачем Любовь растворять в Пространстве?
—  Чтобы рядом с любимым всегда было Пространство Любви. В этом суть Любви, её предназначение.
—  Непонятно как-то всё это. И голос твой... Раньше не слышал на расстоянии, теперь слышу. Почему?
—  На расстоянии не голос звучит. Не ушами, а сердцем слышать нужно, ты научись сердцем...
—  Зачем учиться, ты говори всегда, как сейчас, голосом.
—  Всегда не смогу.
—  Но ведь сейчас говоришь. Я же слышу.
—  Дедушка сейчас помогает нам. Ты с ним поговори, мне идти нужно кормить нашего сына, и других дел множество. Так хочется успеть всё.
—  У дедушки, значит, получается, у тебя нет. Почему?
—  Потому что дедушка где-то рядом сейчас. Совсем рядом с тобой.
—  Где?
0

#25 Пользователь офлайн   Александр Чаплыгин 

  • Активный участник форума
  • PipPipPip
  • Группа: Администраторы
  • Сообщений: 654
  • Регистрация: 01 Июль 13
  • Пол:Мужчина
  • Город:Курск

Отправлено 03 Февраль 2014 - 11:59

Дедушка Анастасии

Я оглянулся по сторонам... Дедушка Анастасии стоял почти рядом с лавочкой, палочкой подталкивая к урне кем-то брошенную на газон бумажку. Я вскочил. Мы поздоровались с ним за руку. Глаза его весёлые, добрые, и в общении он простой. Не то что прадед. Прадед, когда в тайге его видел, молчал всё время, и глаза его в пространство смотрят, словно сквозь человека.
Мы сели с дедушкой на лавочку, я спросил его:
—  Как же вы добрались и меня нашли?
—  Не такая уж проблема добраться и тебя найти с помощью Анастасии.
—  Надо же, родила она... Сказала, что родит — и родила... Одна, в тайге, не в больнице. Больно, наверное, бы­ло ей? Кричала?
—  Это с чего же больно должно бы­ло ей быть?
—  Ну, женщины когда рожают — им же больно. Некоторые даже умирают при родах.
—  Больно бывает только тогда, ко­гда зачат человек греховно. Вследствие утех плотских. За это женщина и расплачивается болью при родах и муками жизни в последующем. Если же ­зачатие с иными устремлениями произошло, боль лишь усиливает у рожающей ощущение великой радости ­творения.
—  Куда же боль девается? Как она может радость усиливать?
—  Женщину когда насилуют, она что испытывает? Конечно же боль, отвращение. А когда сама отдаётся, то та же боль в другие ощущения переходит. Такая же разница и при родах бывает.
—  Значит, Анастасия без боли родила?
—  Конечно без боли. И день выбрала подходящий, тёплый, солнечный.
—  Как выбрала? Рожают ведь неожиданно.
—  Неожиданно, когда зачинают нечаянно. На несколько дней мать всегда может задержать или ускорить появление младенца.
—  И вы не знали, когда она родить должна? Не стремились ей помочь?
—  В этот день мы почувствовали. День прекрасен был. Пошли мы на её полянку. На краю полянки медведицу увидели. Ревела медведица от обиды. Ревела и лапой по земле изо всех сил колотила. Анастасия лежала на том месте, где мать её родила, и комочек маленький, живой у неё на груди. Волчица его облизывала.
—  А медведица почему ревела? На что обиделась?
—  Волчицу Анастасия подозвала, а не её.
—  Так сама бы подошла.
—  Без приглашения они никогда не подходят. Представь себе, какое столпотворение получится, если они без приглашения будут подходить, когда сами захотят.
—  Интересно, как она сейчас спра­вляется с ребёнком?
—  Поехал бы и посмотрел, раз интересно.
—  Она же сказала, что я не должен общаться с ним, пока не очищусь от чего_то там. Надо по святым местам проехать сначала. А достаточного количества денег нет.
—  Мало ли чего она, алогичная, сказала, ты же отец. Действуй сам, как нужным считаешь. Накупил бы ползунков разных, пелёнок, распашонок, погремушек да потребовал одеть ребёнка по-нормальному, не мучить его. А то ведь голенький совсем в лесу.
—  У меня такое желание и возникло, как услышал о сыне. Я так и сделаю. А про алогичность вы точно подметили. Наверное, потому у меня к ней и чувства какие-то непонятные. Сначала удивление, теперь уважение всё же появилось и ещё что-то непонятное. Но не такое, как любовь к женщине. Я помню, какое чувство было, когда влюблялся раньше в женщину. Сейчас что-то другое. Наверное, её и невозможно любить обычной любовью. Что-то мешает. Может, как раз её алогичность и мешает.
—  Алогичность Анастасии, Владимир, — не глупость. Кажущаяся её алогичность духовные забытые законы из глубин Вселенной извлекает, а может, и новые создаёт.
Светлые силы и тёмные замирают иногда от её кажущейся алогичности, а потом вдруг ярче вспыхивает уже известная всем простая Истина бытия. Не всегда и мы нашу Анастасию можем понять. Хоть и внучка она наша. На глазах росла. А раз не всегда понимаем, то и помочь существенно не можем. Потому часто одна она остаётся со своими устремлениями. Совсем одна. С тобой вот встретилась, открылась вся тебе и другим через книжку. Воспрепятствовать хотели мы. Любви её воспрепятствовать хотели. Непонятен и абсурден выбор её казался.
—  Мне и сейчас её выбор непонятен. Читатели тоже вопросы задают. “Кто вы такой? — спрашивают. — Почему вас выбрала Анастасия?” Я ответить не могу. Понимаю, по всей логике рядом с ней должен был оказаться какой-нибудь учёный или духовный человек. Он бы и понять её смог и полюбить. Пользы они вместе больше бы принесли. А мне свою жизнь менять приходится, разбираться со многими вопросами, которые для других, более просвещённых, уже давно ясны и понятны.
—  Жалеешь теперь, что жизнь поменялась твоя?
—  Не знаю. Осознать всё пока пытаюсь. А на вопрос, почему она меня выбрала, людям так и не могу ответить. Ищу и не нахожу ответа.
—  И как же ты ответ ищешь?
—  В себе разобраться пытаюсь — кто я такой.
—  Может быть, в чём-то выдающийся. Да?
—  Может, думаю, есть что-то. Говорят же, подобное притягивается подобным.
—  Владимир, тебе Анастасия о гордыне, самости говорила? Говорила о последствиях этого греха?
—  Да, говорила, что это смертный грех, уводящий человека от Истины.
—  Не выбрала она тебя, Владимир. Не выбрала, а подобрала. Как никому ненужное и отжившее подобрала. Мы это тоже не сразу определили. Обиделся?
—  Не совсем согласен я с вами. У меня семья была — жена, дочь, дела в бизнесе шли неплохо. Ну пусть я не выдающийся, только и не из последних, чтоб подбирать, как бомжа или что-то ненужное, брошенное.
—  С женой у тебя в последнее время любви не было. У тебя своя жизнь и интересы, у неё своя. Только быт и объединял вас, а скорее, инерция прошлых чувств, со временем всё более затухающих. Дочери с тобой говорить тоже было не о чем. Бизнес твой её не интересовал. Только тебе и казался он значительным. Доход материальный приносил. Сегодня доход — завтра ничего или убыток, разорение. Да и болен ты был. Чуть совсем не загубил желудок. С твоим образом жизни раз­гульным тебе было не выкарабкаться из болезни твоей. Всё было кончено. И не было ничего.
—  А вам-то что? Ей я зачем? Для эксперимента? Расчёт какой-то сделала?
—  Она просто полюбила, Владимир. Искренне, как во всём. И счастлива, что не взяла из вашей жизни никого, способного принести радость другой женщине. Не поставила себя в привилегированное положение. Рада тому, что она как все женщины.
—  Значит, это блажь её? Хочет, чтоб как у всех женщин было: курил, гулял... Надо же, какое самопожертвование для блажи.
—  Её любовь искренняя. Без блажи и расчётов. Казавшаяся поначалу алогичной светлому и тёмному, нам и другим, она ярко в реальности высветила понятие и смысл Любви. Не словами, поучениями и нравоучениями, а реальными свершениями в вашей, твоей жизни. Силы света, Творца говорят через её Любовь. И не просто говорят, показывают явью, как до сих пор ещё ни разу не показывали: смотрите, какова сила женщины, сила чистой Любви. За мгновение до смерти она может дать новую жизнь. Поднять любимого человека, вырвать его из цепких лап темноты и унести в светлую бесконечность. Окружить Пространством Любви и дать вторую жизнь, жизнь вечную.
Её Любовь, Владимир, вернёт тебе любовь твоей жены, уважение дочери. Тысячи женщин пылающими взорами любви будут смотреть на тебя. У тебя будет полная свобода выбора. И если из всего многообразия внешнего проявления любви тебе удастся увидеть и понять ту одну, она будет счастлива. Но в любом случае ты будешь знаменит и богат, тебя невозможно будет разорить. Написанная тобой книга будет разлетаться по миру и приносить тебе доход, и не только материальный, она тебе и другим будет давать силу большую, чем физическая, материальная.
—  Книжка действительно начинает хорошо раскупаться. Но я сам написал её, хоть некоторые люди говорят, что Анастасия тоже каким-то образом помогала. Как вы считаете, это только моя книжка или с её участием написана?
—  Ты совершил все действия, присущие писателю. Брал бумагу, водил ручкой, описывая произошедшее. Некоторые свои умозаключения изложил своим, присущим только тебе языком. Организовал издание книги. Твои действия ничем не отличались от обычных действий писателя.
—  Значит, книжка только моя? Анастасия ничего этого не делала?
—  Да, не делала. Ручкой по бумаге она не водила.
—  Вы так говорите, будто бы она всё же как-то способствовала. Если это так, скажите яснее. Что она сделала?
—  Анастасия, Владимир, чтобы ты смог написать эту книжку, отдала свою жизнь.
—  Ну вот. Совсем непонятным всё стало. Зачем? Как она может, живя в лесу, жизнь отдать за какую-то книжку? Кто она? Сама говорит: “человек”. Другие инопланетянкой её называют, Богиней. Можно окончательно запутаться. Хоть как-то определиться для себя хочется.
—  Всё очень просто, Владимир. Человек — единственное существо во Вселенной, которое живёт сразу на всех планах бытия. В земной своей сущности большинство видит только земное, материализованное проявление. Есть те, кто ощущают сущности и другие, невидимые. Люди, называющие Анастасию Богиней не грешат перед Истиной. Главное отличие человека от всего сущего в том, что человек наделён способностью творить настоящее и будущее своими мыслями, создавая формы и образы, которые и материализуются впоследствии. От яркости, гармоничности, скорости мысли, чистоты помыслов Человека-Творца и зависит будущее. И в этом смысле Анастасия — Богиня. Ибо скорость мысли её, яркость и чистота образов формируемых таковы, что одна она оказалась способной противостоять всей тёмной громаде противопо­ложностей. Одна. Только неизвестно, сколько времени сможет она выдержать. Всё ждёт, верит, что осознают люди, помогут ей. Перестанут производить тьму и ад.
—  Кто производит тьму и ад?
—  Предсказатели, верящие и говорящие о катастрофе, конце света, сами и производят мысли и формы конца света. Множество учений, предрекающих всеобщую кончину человечества, своими мыслями и формами приближают её. Их много, очень много. И не подозревают эти люди, ища спасения для себя, ища земли обетованной, что им-то уж точно уготован ад.
—  Но те люди, которые говорят о страшном суде, о катастрофе, верят в них, они ведь искренне молятся за спасение своих Душ.
—  Не вера в свет, в любовь, чем Бог является, движет ими, а страх. И это страшное они себе готовят сами. Подумай, Владимир. Представить себе попробуй. Вот мы сейчас сидим с тобой на этой скамейке. Ты видишь перед собой множество людей. Вдруг часть из них начнут корчиться в судорогах от страшной боли, грешники якобы они. Вокруг нас на земле много разлагающихся трупов, а мы сидим с тобой нетронутыми и наблюдаем. Наша скамейка находится как бы в раю. Но не разорвётся ли твоя Душа от ужасающей картины происходящего? Не лучше ли умереть, уснуть за мгновение до такого созерцания?
—  Ну а если все спасённые праведники будут в земле обетованной, где трупов разлагающихся вокруг не будет, картин страшных?
—  Когда с другого края земли к тебе приходит известие о смерти близкого или родственника, разве не ощущаешь ты печаль, горе в Душе своей?
—  Каждый в этом случае, наверное, расстраивается.
—  Так как же можно помыслить для себя Рай, осознавая, что большая часть твоих соотечественников, друзей и родственников уже погибли, другие умирают в страшных муках! До какой степени должна очерстветь Душа, в какую пучину мрака погрузиться, чтобы, осознавая происходящее, радоваться? В царстве света такие Души не нужны. Ибо они и есть производное тьмы.
—  А великие учителя человечества, написавшие и пишущие разные учения, для чего тогда о конце света, о страшном суде говорят? Кто же тогда они? Куда людей ведут? Зачем так говорят?
—  Трудно определить конечность их помыслов. Возможно, собрав вокруг себя массы людские, за счёт притягательности представлений они осуществят поворот в осознанности.
—  Поворот могут осуществить ныне­ живущие. А те, кто были раньше, учения свои оставили?
—  И они могли готовить поворот в надежде, что последователи его осуществят, откроют Истину. Может быть, ждут они, когда событийности бытия укажут большинству тупиковость пу­ти, помогут событийности им повернуть к свету идущих с ними и верующих в них.
—  Если вы всё это знали, то почему сидели в лесу и молчали столько лет? Почему не пытались раньше пояснить кому-нибудь? Анастасия говорила, что ваш род из поколения в поколение на протяжении тысячелетий ведёт такой своеобразный образ жизни, сохраняя Истины Первоистоков.
—  В разных концах земли есть люди, сохранившие отличный от техно­кра­тического образ жизни, сохраняя присущие только человеку способности. В разные времена ими делались попытки поделиться своей осознанностью. И всегда пытавшиеся погибали, не успев сказать существенного. Производимые их мыслями формы и образы были сильны, но противостоящих было великое множество.
—  Значит, и Анастасию они сомнут, растопчут?
—  Анастасия непонятным образом смогла им противостоять. По крайней мере, пока противостоит. Может быть, за счёт своей алогичности или... — Старик замолчал, задумчиво водя палкой по земле, рисуя непонятные знаки.
Я размышлял. Потом я у него спросил:
—  Зачем же она мне твердила всё время: “Я — человек, женщина”, если она — Богиня, как вы говорите?
—  В земной, материализованной жизни своей она просто человек, просто женщина. И хотя образ жизни её несколько необычен, она так же, как и все люди, может радоваться и печалиться, любит и хочет быть любимой. Всё, чем она владеет, присуще человеку. Человеку в своём первозданном виде. Казавшиеся необычными её способности теперь не покажутся тебе фанта­сти­чными, когда ты узнал о том, что говорит о них ваша наука. И ещё многим, внешне непонятным её способностям будут найдены объяснения. И все они будут доказывать, что она просто человек, просто женщина. Лишь столкнувшись с одним явлением — и тебе это предстоит, — ты не сможешь его понять. Не сможет наука объяснить его. Не знает и мой отец, что это такое. Подобное у вас называют “аномальным явлением”. Но я прошу тебя, Владимир, не отождествляй это явление с Анастасией. Оно бывает рядом с ней, но оно не в ней. Попробуй найти в себе силы увидеть, почувствовать в ней просто человека. Она старается быть как все. Для чего-то ей это нужно и важно доказать, что она человек. Это трудно даётся ей, потому что принципы свои не может она нарушить при этом. Но ведь свои принципы есть у каждого?
— А что это за явление, которому вы определение не даёте и в котором наука никак не разберётся?
0

#26 Пользователь офлайн   Александр Чаплыгин 

  • Активный участник форума
  • PipPipPip
  • Группа: Администраторы
  • Сообщений: 654
  • Регистрация: 01 Июль 13
  • Пол:Мужчина
  • Город:Курск

Отправлено 03 Февраль 2014 - 12:00

Аномальное явление

Когда мы хоронили родителей Анастасии, она была совсем маленькой. Ещё совсем ходить не умела и разговаривать. Мы с отцом и с помощью зверей разрыли землю. Уложили на дно ямки веточки, положили на них тела родителей Анастасии, прикрыли их травой и землёй присыпали. Мы стояли молча над холмиком могильным. Маленькая Анастасия си­дела невдалеке на поляне, рассматривала букашку, ползающую по её руке. “Хорошо, что она не способна ещё осознавать, какое горе постигло её”, — думали мы. Потом тихо ушли.
—  Как ушли? Вы что же, бросили ещё несмышлёную девочку одну?
—  Не бросили, а оставили её в том месте, где родила её мать. Есть понятие у вас — Шамбала, Родина. Всё абстрактнее осмысливание понятий этих становится. Родина — это “РОД, И НА”. Мать. Родители до появления на свет дитя должны ему сформировать Пространство. Мир Доброжелательности и Любви. И дать кусочек Родины, которая, как материнская утроба, и тело сохранит, и Душу обласкает. Даст мудрость мирозданья и Истину поможет обрести. А что даёт своему ребёнку, рождающемуся среди каменных стен, женщина? Какой мир она ему уготовила? Да и думала ли вообще о мире, в котором предстоит жить её ребёнку? И мир поступает с ним, как сам захочет. Стремится подчинить себе маленькое человеческое существо, сделать из него винтик, раба. И мать становится всего лишь наблюдателем, ибо не подготовила она для своего ребёнка Пространство Любви.
Понимаешь, Владимир, к матери Анастасии, как и к любому человеку, живущему так, как она жила, Природа окружающая её, большие и маленькие звери относились как к другу, мудрому и доброму Божеству, сотворившему вокруг себя мир Любви. Родители Анастасии были весёлыми и добрыми людьми, они очень любили друг дру­га, любили землю, и окружающее их ­Про­странство отвечало им Любовью. В Пространстве этой Любви родилась и стала центром его маленькая Анастасия. Многие звери не трогают новорождённых. Кошка может выкармливать щенка собаки и наоборот. Многие дикие звери способны выкормить и вынянчить человеческого детёныша. Но эти звери стали дикими для вас. Для матери и отца Анастасии они являлись в ином своём предназначении. Звери относились по-иному к ним. Мать рожала Анастасию на полянке, и многие звери наблюдали за родами. Они видели, как ими почитаемый человек-женщина становится матерью, рожает ещё одного человека. Когда они наблюдали за родами, их чувства к человеку-другу, их любовь к нему переплеталась с собственным материнским инстинктом, рождая новое возвышенное и светлое. Всё, абсолютно всё окружающее Пространство, от маленькой букашки и травинки до внешне грозного зверя, готово отдать, не задумываясь, жизнь за это маленькое существо. И ничто не может угрожать ему в этом окружающем Пространстве Родины, сотворённой и подаренной матерью его. Все будут нянчить и лелеять это человеческое существо.
Маленькая полянка для Анастасии — словно материнская утроба. Маленькая полянка — её живая Родина. Могущес­твен­ная и добрая. И неразрывно связанная живой нерукотворной нитью со Вселенной. Со всем творением Великого Творца.
Полянка маленькая — живая Родина её. От матери она и от отца. И от Единого от Первого Отца. Мы не смогли бы заменить её. Потому, похоронив родителей Анастасии, мы ушли. Через три дня на подходе к полянке, мы почувствовали напряжение в воздухе, услышали подвывание волков. Потом увидели...
Маленькая Анастасия тихо сидела на могильном холмике. Одна щека её была запачкана в земле. Мы поняли: она и спала на могилке. Из её глаз скатывались слезинки и падали на холмик. Плакала она беззвучно, лишь всхлипывала иногда. И всё гладила и гладила своими ручками могильный холмик.
Не умеющая говорить, она произнесла свои первые слова у этого холмика. Мы услышали их. Сначала она выговорила по слогам: “Ма-ма”, потом: “Па-па”. Она повторила их несколько раз. Потом сложнее слова произнесла: “Ма-моч-ка, па-по-чка, ма-мо-чка, па-по-чка. Я Анастасия. Я теперь без вас буду. Да? Только с дедушками буду? Да?”
Отец первым понял: маленькая Анастасия, ещё когда мы закапывали её родителей, сидя на поляне и рассматривая букашку, понимала всю глубину постигшего её горя. Она усилием воли не показывала своих чувств, чтобы нас тем самым не расстраивать. С молоком матери вошли в неё мудрость и сила Первоистоков. Есть такая возможность у кормящих матерей, Владимир. Передавать младенцу при кормлении грудью вместе с молоком материнс­ким и осознанность, и мудрость веков, вплоть до Первоистоков.
Мать Анастасии знала, как это делается, и воспользовалась этим способом в полной мере. В самой полной мере воспользовалась.
Раз Анастасия не хотела, чтобы мы видели её плачущей, мы и не выходили на полянку, не подходили к могилке, но и с места сдвинуться не смогли. Так и стояли, наблюдая за происходящим.
Маленькая Анастасия, опираясь на могильный холмик ручками, пыталась встать на ножки. Не с первого раза у неё это получилось, но она всё же смогла встать на ножки. Она стояла покачиваясь, расставив ручки чуть в стороны, и наконец сделала свой первый, робкий шажок от могилы своих роди­телей, потом ещё один. Маленькие ­ножки запутались в траве, и тельце, потеряв равновесие, стало падать. Но падение... оно было необычным.
В момент падения вдруг едва видимое голубоватое свечение разлилось по поляне, локально изменив гравитацию Земли. Какой-то благодатной истомой коснулось оно и нас. Тельце Анастасии не падало, а медленно и плавно опускалось на землю. Когда она снова встала на ножки, голубоватый свет исчез, и гравитация стала прежней.
Анастасия, осторожно ступая и останавливаясь, подошла к лежащей на ­полянке маленькой веточке, сумела ­поднять её. Мы поняли: она решила убирать полянку, как делала её мама. Совсем ещё крохотная девочка несла сухую веточку к краю полянки. Но снова потеряла равновесие, стала падать и выронила веточку.
Во время её падения снова вспыхнул голубоватый свет, изменив гравитацию Земли, а веточка отлетела к кучке лежащих на краю поляны сухих веток.
Анастасия, встав, искала глазами веточку и не могла найти её. Потом она, расставив ручки и покачиваясь, медленно подошла к другой веточке. Ещё не успела над ней наклониться, ветка стала подниматься, словно ветерок её отбросил. Отбросил сухую веточку к краю поляны. Но достаточного для такого действа ветра вокруг не было. Кто-то невидимый исполнил желаемое маленькой Анастасией.
Но она хотела делать всё сама, как делала её мама. И, наверное, протестуя против помощи невидимого союз­ника, подняла вверх свою маленькую ручку, слегка помахав ею.
Мы посмотрели вверх и увидели его. Над поляной висел, пульсируя и светясь голубоватым светом, небольшой шаровидный сгусток. Множество огненных разрядов, словно молний разноцветных, сплеталось внутри его прозрачной оболочки. Он был похож на большую шаровую молнию. Но он был разумен!
Непонятно было, из чего состоял его разум и что представлял собой.
В нём ощущалась какая-то неведомая и невиданная мощь. Страха перед этой мощью не было. Наоборот, от него исходила приятная истомная Благодать, не хотелось двигаться. Хотелось только быть.
—  А почему вы решили, что он обладает небывалой мощью?
—  Мой папа заметил. Несмотря на то что день был ясным и светило солнышко, листочки деревьев и лепестки цветов поворачивались в его сторону. В его голубоватом свечении было больше силы, чем в лучах солнца. И гравитацию Земли он менял в момент падения тельца Анастасии локально и точно. Настолько точно менял, что падающее тельце плавно опускалось, но не отрывалась от Земли.
Анастасия долго убирала веточки, она то ползала, то, медленно ступая, ходила по полянке, пока сама не убрала всё. А огненный шар, пульсируя, метался над крохотным ребёнком. Но больше не помогал убирать веточки. Могущественный огненный шар словно понял жест маленькой детской ручки и подчинился ему.
Расширяясь и растворяясь в Пространстве, сжимаясь и производя внутри себя разряды, похожие на вспышки какой-то неведомо из чего производимой энергии и неведомо чем гасящейся, он на мгновение исчезал и снова появлялся, словно волновался, и от волнения метался во Вселенском Пространстве с немыслимой скоростью.
Подошло время, в которое обычно засыпала Анастасия. Мы никогда не заставляем детей спать, укачивая их до головокружения. В это время мама Анастасии просто ложилась на краю полянки в одном и том же месте и как бы засыпала, показывая пример.Маленькая Анастасия подползала к ней и, прижавшись к её тёплому телу, спокойно засыпала.
И в этот раз Анастасия подошла к тому месту, где обычно спала днём с матерью. Она стояла и смотрела на то место, на котором всегда в это время спала с мамой, но теперь её мамы не было.
Не известно, о чём думала в тот момент, только снова на щеке маленькой Анастасии блеснула в лучике солнышка слезинка. И сразу запульсировало по поляне, неравномерно мигая, голубоватое свечение.
Анастасия подняла головку вверх, увидела пульсирующий световой сгусток, села на травку и стала неотрывно смотреть на него. Он замер под её взглядом. Некоторое время она не отрываясь смотрела на него. Потом протянула в его сторону обе ручки, как делала, когда подзывала кого-нибудь из зверей. И тут огненный шар вспыхнул множеством мощных молний, вырвавшихся за пределы голубой оболочки, и... огненной кометой рванулся к маленьким ручкам. Казалось, имея возможность всё разнести на своём пути. Он, в одно мгновение оказавшись у лица Анастасии, завращался и сорвал своей молнией блестевшую на её щеке слезинку. И тут же загасил все разряды, став голубым, слегка светящимся шаром в руках маленького, сидящего на траве ребёнка.
Анастасия некоторое время держала его, рассматривала и гладила. Потом встала, подняла голубой шар, осторожно ступая, понесла и положила на то место, где спала с мамой. Снова погладила его.
Он лежал и словно засыпал, как делала мама Анастасии. И Анастасия легла рядом с ним. Уснула. Она спала на траве, свернувшись клубочком, а он то мгновенно взлетал, исчезая в небесной выси, то растворялся низко над поляной, словно прикрывая её собой. Потом, снова сжавшись в маленький пульсирующий шар, оказался рядом со спящей на траве Анастасией и гладил ее волосы. Странное, необычное это было поглаживание. Тончайшими, светящимися и подрагивающимися лучиками-молниями он брал каждый волосок в отдельности, приподнимал и поглаживал.
Впоследствии, приходя к Анастасии на её полянку, мы ещё несколько раз видели его. Мы понимали, для Анастасии он был чем-то естественным — как солнце, луна, деревья и животные, её окружающие. Как со всем, её окружающим, она и с ним разговаривала. Но она и отличала его от всего окружающего. Внешне мало чем это отличие выражалось. Было ощущение, что она относится к нему чуть с большим уважением, чем к другим, а иногда немножко капризничала. Ни перед кем никогда не капризничала, а с ним почему-то позволяла себе. Он реагировал на её настроение и исполнял капризы.
Когда Анастасии исполнилось четыре годика, в её день рождения, на рассвете, мы стояли у края поляны и ждали, когда она проснётся. Хотелось ти­хонько понаблюдать, как она будет радоваться нарождающемуся весеннему дню.
Он появился за мгновение до её пробуждения. Слегка сверкнул своим голубоватым свечением и то ли рассыпался, то ли растворился во всём пространстве поляны. И мы увидели нерукотворную живую картину, чарующую и прекрасную.
Преобразилась вся поляна, окружающие деревья, трава, букашки. Разными мягкими цветами засветились иголочки Кедров. Прыгающие на ветках белки оставляли за собой световые тающие шлейфы-радуги. Нежным зелёным цветом светилась трава. Ещё более яркое, разноцветное свечение исходило от множества снующих в траве букашек, и все они составляли необыкновенной красоты живой переливающийся ковёр, постоянно меняющий замысловатые прекрасные узоры. Пробуждающаяся Анастасия открыла глаза, увидела необыкновенную живую картину, полную очарования, вскочила, оглядываясь вокруг.
Она улыбнулась, как улыбалась всегда утром, и на её улыбку отреагировало окружающее более ярким свечением и ускорением движения. Потом Анастасия осторожно опустилась на коленки и стала внимательно рассматривать траву и светящихся разным цветом снующих букашек. Когда она подняла голову, выражение на её лице было сосредоточенным и немножко тревожным. Она посмотрела вверх и, несмотря на то что ничего вверху не было, протянула к небу свои ручки. Мгновенно зашевелился застывший воздух и в её руках возник голубоватый шар. Она подержала его у своего лица, положила на траву, ласково погладила. И мы услышали их диалог. Говорила только Анастасия, но было полное ощущение, что он понимает её слова и пытается беззвучно отвечать. Анастасия говорила с ним ласково и чуть грустно:
—  Ты хороший. Ты очень хороший. Ты хотел обрадовать меня красотой. Спасибо тебе. Но верни, пожалуйста, верни всё, как раньше было. И не меняй больше никогда.
Голубой шар запульсировал, слегка приподнялся над землёй, сверкнули внутри него разряды молний. Но светящаяся картина не исчезала. Анастасия внимательно смотрела на него и снова заговорила:
—  У каждой букашечки, жучка, муравья есть мама. У всех есть мамы. Мамы любят своих детей такими, какими родились они, не важно сколько у них ножек и какого цвета их тела. Ты всё изменил. Как теперь мамы узнают своих детей? Верни всё, как было, пожалуйста.
Шар мигнул слегка, и на поляне всё стало прежним. Он снова опустился у ног Анастасии. Она погладила его и поблагодарила: “Спасибо тебе!” Потом помолчала, внимательно глядя на шар, а когда заговорила, слова её поразили нас. Она говорила ему:
—  Ты не приходи больше ко мне. С тобой мне хорошо. Ты всегда всем стараешься сделать только хорошее, помогать стараешься. Но ко мне не приходи. Я поняла, у тебя есть своя очень большая полянка. Но ты очень быстро думаешь, так быстро, что я не могу понять сразу. Только потом чуть-чуть понимаю. Ты быстрее всех двигаешься. Намного быстрее птицы и ветерка. Ты очень быстро и хорошо всё делаешь, я поняла, это потому так надо, чтобы всё успевать, хорошее делать на своей очень большой полянке. Но когда ты со мной, значит, тебя нет там. Значит, когда ты со мной, некому делать хорошее на другой полянке. Уходи. Тебе нужно смотреть на большую полянку.
Голубой шар сжался в маленький комочек, взлетел ввысь. Заметался в пространстве, вспыхнул ярче обычного и снова ринулся пылающей кометой к сидящей Анастасии, замер рядом с её головой, множество дрожащих лучиков потянулись к длинным волосам Анастасии и погладили каждый волосок в отдельности до самого кончика.
—  Ну что же ты медлишь? Спеши к тем, кто ждёт тебя, — тихо сказала Анастасия. — А я здесь сделаю сама всё хорошо. И мне приятно будет знать, что на большой полянке тоже всё хорошо. Я тебя буду чувствовать. И ты обо мне вспоминай, но только иногда вспоминай.
Голубой шар не с лёгкостью, как обычно, взмывал ввысь, он поднимался от Анастасии неравномерными рывками, исчезая в пространстве. Но он оставил что-то невидимое вокруг неё. И каждый раз, когда что-то происходит отрицательное, нежелаемое Анастасией, окружающее пространство замирает, словно парализованное. Вот и ты созна­ние потерял, когда пытался прикоснуться к ней вопреки её воле. Она поднятием вверх руки останавливает это явление, когда успевает. Она по-прежнему всё хочет делать только сама.
Мы задавали вопрос маленькой Анастасии, спрашивали: “Что опускалось на полянку светящееся, как ты его называешь?” Она недолго думала и коротко ответила:
—  Это назвать можно “Хорошим”, дедулечки.
Старик замолчал. Но мне хотелось ещё услышать, как жила маленькая Анастасия в лесу, и я спросил его:
—  Что же она потом делала, как жила?
—  Так и жила, — ответил старик. — Росла, как все люди. Мы ей предложили дачникам помогать. С шести лет она уже могла видеть на расстоянии людей, чувствовать и помогать им. Увлеклась она дачниками. Считает теперь, что явление дачников — есть плавный переход к осмысливанию сути земного бытия. Вот и светила она неустанно двадцать лет своим лучиком. Растения на маленьких участках обогревала. Людей лечила. Пояснить старалась людям ненавязчиво, как нужно с растениями обращаться, и получалось у неё здорово. Потом и другие аспекты жизни людской наблюдать стала. С тобой вот судьба свела. Да ещё эту мысль создала: “Перенести людей через отрезок времени тёмных сил”.
—  И что же, может получиться у неё? — спросил я.
—  Анастасия, Владимир, знает си­лу мысли Человека-Творца и просто так не позволила бы себе заявлять. Значит, есть в ней сила такая. Теперь она не свернёт с этого пути, не отступит. Упорная она. От отца это у неё.
—  Значит, она действует. Мыслеобразы свои производить старается, а мы тут все только рассуждаем о духовном. Словно сопли, как дети, размазываем. Некоторые вообще спрашивают у меня: “Существует Анастасия или я всё придумал?”
—  Люди такого спрашивать не могут. Люди её сразу почувствуют, соприкоснувшись с книгой. Она и в ней. Такие вопросы могут задавать ил­люзор­ные люди, не настоящие.
0

#27 Пользователь офлайн   Александр Чаплыгин 

  • Активный участник форума
  • PipPipPip
  • Группа: Администраторы
  • Сообщений: 654
  • Регистрация: 01 Июль 13
  • Пол:Мужчина
  • Город:Курск

Отправлено 03 Февраль 2014 - 12:00

Иллюзорные люди

А я говорю о самых настоящих, таких вот, как эти две девушки. Видите, — показал я на двух стоящих метрах в пяти-шести от скамейки девушек.
Старик внимательно в них всмотрелся и сказал:
—  Думаю, одна из них, та, что курит, не настоящая.
—  Как это — не настоящая? Я сейчас подойду к ней да врежу по заднему месту — визг или мат более чем настоящий услышите.
—  Понимаешь, Владимир, ты видишь сейчас перед собой всего лишь образ. Образ созданный постулатами техно­кратического мира. Посмотри внимательно. Девушка обута в неудобные туфли на высоких каблуках. К тому же они ей немножко жмут. Она обута именно в такие туфли, потому что кто-то другой диктует, какую обувь сейчас нужно носить. На ней короткая юбка из материала, похожего на кожу, но не кожа, она вредна для тела, но она её носит, подчиняясь диктату, создавая желаемый им образ. Посмотри, она ярко накрашена и надменна. Внешне независима. Но только внешне. Вся её внешность не соответствует ей, настоящей. Продиктованный чужими мыслями и формами образ “забил” её, настоящую, он, иллюзорный, не имеющий Души, заслонил собой живую Душу. Её Душа в плену у этого образа.
—  Всё что угодно сказать можно про Душу, плен и диктат образа какого-то. Так это или нет, разобраться трудно.
—  Стар я уже, не могу подстроиться под твою скорость мыслей. Не получается у меня доказательно сказать, как у Анастасии. — Старик вздохнул и добавил — Можно, я показать попробую?
—  Что показать?
—  Сейчас попробую, хоть на время, уничтожить иллюзорный, не живой образ. Душу девушки освободить. Ты наблюдай внимательно.
—  Попробуйте.
Курящая девушка что-то резкое надменно выговаривала своей подруге. Старик внимательно и напряжённо наблюдал за ними. И когда девушка отрывала взгляд от подруги, задерживала его на ком-то из проходящих, глаза старика следовали за её взглядом. Потом он встал, жестом пригласил меня следовать за ним и направился к девушкам. Я пошёл за ним. Старик остановился в полуметре от девушек и стал пристально смотреть на курящую. Она повернула в его сторону голову, выпустила в лицо старику сигаретный дым и сказала раздражённо:
—  Тебе чего надо, дед? Попрошайничаешь, что ли?
Старик выдержал паузу, наверное, приходя в себя от окутавшего его лицо дыма, и произнёс ласковым спокойным тоном:
—  Возьми, доченька, сигарету в правую ручку. Надо правой ручкой стараться держать.
И девушка послушно взяла сигарету в правую руку. Но не это было главным. Её лицо вдруг сделалось совершенно другим. Исчезла надменность. Вообще всё изменилось в девушке: и лицо, и поза. И уже совсем другим тоном она произнесла:
—  Я буду стараться, дедушка.
—  Родить тебе надобно, доченька.
—  Мне трудно будет одной.
—  Он придёт к тебе. Ты иди и думай о своей ручке, о ребёночке думай своём, и он придёт. Иди, доченька, спешить тебе нужно.
—  Я пойду. — Девушка сделала несколько шагов, потом остановилась и, обращаясь к своей подружке, спокойным, а не, как раньше, раздражённым голосом позвала её, оторопевшую:
—  Пойдём, Танечка, со мной.
Они ушли.
—  Ну надо же! Да вы так любую женщину приручить можете, — сказал я, когда мы снова на скамейку сели. — Здорово. Прямо супергипноз какой-то. Мистика!
—  Это не гипноз, Владимир. И мистики здесь нет никакой. Это просто внимательное отношение к человеку. Именно к человеку, а не к образу —вымышленному, затмевающему нас­тоящего человека. И человек сразу ­откликается, силу обретает, когда именно к нему обращаются, игнорируя образ иллюзорный.
—  Но как вам удалось увидеть невидимого человека за видимым образом?
—  Это всё очень просто. Уверяю тебя. Я понаблюдал немножко. Девушка сигарету держала в левой руке. В сумочке своей что-то искала тоже левой рукой. Значит, левша она. А если маленький ребёнок левой рукой ложку держит или ещё что-то делает, родители стараются объяснить, чтобы правой делал. С родителями ей хорошо было. Я это понял, когда увидел, как она взгляд свой задержала на проходивших мимо мужчине и женщине, девочку маленькую они за ручки держали. Я и сказал ей фразу, которую родители в детстве ей могли говорить. Постарался сказать таким же тоном и голосом, как родители её могли говорить. Когда она маленькой была, непосредственной, ещё не закрытой чужим образом. Она, та девочка, настоящий человек, и откликнулась сразу.
—  А про роды говорили, это к чему?
—  Так беременная она. Уже больше месяца беременна. Чужому образу этот ребёнок не нужен. А девочка-Человек очень хочет его. Вот и борются они.
Теперь девочка-Человек победит!
0

#28 Пользователь офлайн   Александр Чаплыгин 

  • Активный участник форума
  • PipPipPip
  • Группа: Администраторы
  • Сообщений: 654
  • Регистрация: 01 Июль 13
  • Пол:Мужчина
  • Город:Курск

Отправлено 03 Февраль 2014 - 12:01

Почему никто не видит Бога

Анастасия говорила мне, когда я в тайге с ней общался, что Бога никто не видит потому, что Его мысли с большой скоростью и плотностью работают. А я вот думаю: почему Он не хочет затормозить их, чтобы люди могли посмотреть на Него?
Старик поднял палочку и показал на проезжающего велосипедиста:
—  Смотри, Владимир. Вращается колесо велосипеда. В колесе спицы, но ты их не видишь. Они есть, ты это знаешь, но скорость вращения не позволяет тебе их видеть. Или по-другому сказать можно: “Скорость твоей мысли, твоего зрительного восприятия не позволяет тебе их увидеть. Если велосипедист поедет медленнее, ты увидишь спицы колеса смазанными. Если он остановится, ты их ясно увидишь, но сам велосипедист упадёт. Он не доберётся до цели, ибо прекратил движение, и всё ради чего? Чтобы ты мог увидеть то, что они есть? Но что это тебе даст? Что изменится в тебе? Вокруг тебя?
Ты будешь твёрдо знать об их существовании. И всего лишь. Велосипедист может встать и продолжить своё движение, но другие тоже захотят увидеть, и ради этого ему снова и снова придётся падать. И ради чего?
—  Ну, чтобы взглянуть хоть раз на него.
—  И что же ты увидишь? Ведь лежащий на земле велосипедист уже будет не велосипедист. Тебе придётся представлять, что он им был.
Бог, изменивший скорость своей мысли, уже не Бог. Не лучше ли тебе научиться ускорять свою мысль? Ты, когда с человеком говоришь, а собеседник твой очень медленно соображает, разве не раздражает это тебя? Разве не мучительно приостанавливать скорость своей мысли, подстраиваясь под него?
—  Да, правильно, под дурака если подстраиваться, самому дураком нужно стать.
—  Вот и Богу, чтобы мы его увидели, нужно приостановить свою мысль до нашего уровня, стать таким, как мы. Но и когда Он это делает, присылает сынов своих. Толпа, взирая на них, говорит: “Ты не Бог, не сын Божий, ты самозванец. Или чудо твори, или на кресте распят будешь”.
—  А почему бы сыну Божьему и не сотворить чуда?.. Ну хотя бы для того, чтоб отвязались от него неверящие, чтоб на кресте его не распяли.
—  Чудеса неверящих не убеждают, а искушают. И чудеса творящих на кострах сжигают, крича при этом: “Сжигаем проявленье тёмных сил!” К тому же Богом, посмотри вокруг, чудес содеяно несметное количество. Восходит солнце, а в ночи луна, букашка на травинке тоже ведь чудна, и дерево...
Вот мы с тобой под деревом сидим... Кто механизм придумать сможет совершенней, чем дерево вот это? Это Его крупицы мысли. Материализованные, живые, снующие под нашими ногами, летящие над нами в синеве, поющие для нас, лучом тепла ласкают тело наше. Они Его, они вокруг, для нас они. Но многие способны не только видеть, но и чувствовать, осознавать? И пусть не совершенствуя, пусть только пользуясь, но только не коверкать, не уничтожать чудесные творения живые. А что Сынов Его касается, у них удел один — словами повышать осознанность людскую, свою приостанавливая мысль, и рисковать непонятыми быть.
—  А вот Анастасия утверждала: говорить просто слова недостаточно, что­бы осознанность повысить человека до значимого уровня. Я тоже думаю: слов множество и разных человечество произнесло, а толку что? Несчастных судеб вокруг полным-полно, и ката­строфа может на Земле случиться.
—  Всё правильно. Когда слова не от Души, когда разорваны с Душой их связывающие нити, слова пусты, ­безобразны, безлики. Во внучке, Настеньке способность есть не только в слове каждом, но и в звуке буквы каждой образы творить. Теперь учителя земные, сыны Его, что во плоти сегодня, такую силу обретут, что Дух людской над тьмою воссияет.
—  Сыны, учителя? Они при чём здесь? Способности ведь только у неё.
—  Она раздаст их все и раздаёт уже. Смотри, ведь даже ты смог книжку написать, читатели посыпали на мир стихами, и песни зазвучали новые. Ты слышал песни новые?
—  Да, слышал.
—  Так вот в учителях духовных всё это будет преумножено во много раз, лишь только с книжкою они соприкоснутся. И там, где просто для тебя слова, они почувствуют и образы живые, и сила будет приумножена у них.
—  Они почувствуют, а я? Что ж я, совсем бесчувственный? Зачем тогда она со мной, не с ними говорила?
—  Ты искажать услышанное не способен, и нет в тебе, чего бы от себя мог привнести. На чистый лист письмо ясней ложится. Но и в тебе мысль тоже будет ускоряться.
—  Ладно, пусть ускоряется и во мне тоже, чтоб от других не отставать. Вообще, похоже, вы всё точно говорите. Вот у нас в России есть лидер одной духовной общины, поселенцы общины своим учителем его называют, так он сказал своим последователям: “Читайте книжку про Анастасию, она вас будет зажигать”. И многие из последователей его покупали книжку.
—  Так, значит, понял он, почувствовал, вот потому помог Анастасии и тебе. А ты спасибо хоть сказал ему за помощь?
—  Я с ним не встречался.
—  Спасибо можно говорить Душой.
—  Беззвучно, что ли? Кто ж это услышит?
—  Душою слышащий услышит.
—  Да тут ещё один нюанс есть. Про книжку он хорошо сказал, про Анастасию тоже хорошо, а меня назвал не настоящим мужчиной... “Не встретился Анастасии настоящий мужчина”, — сказал он. Я сам по телевизору это слышал, потом в газете читал.
—  А сам себя ты как считаешь, совершенством?
—  Ну, совершенством, может быть, и не считаю...
—  Тогда не стоит обижаться. Ты стать стремись им. Внучка тебе поможет. В высоты смогут те подняться, кого Любовь способна поднимать. Не всем помыслить даже суждено такое. Творящей скорость мысли необычная нужна.
—  А ваша мысль с какой скоростью работает? Вам не мучительно со мной разговаривать?
—  У всех людей, ведущих такой образ жизни, как мы, скорость мышления значительно превосходит людей технократического мира. Нашу мысль не тормозят постоянные проблемы одежды, питания и многое другое. Но мне с тобой не мучительно разговаривать благодаря Любви моей к внучке. Она так захотела. И я рад хоть что-то для неё сделать.
—  А у Анастасии какая скорость мышления, такая же, как у вас и отца вашего?
—  У Анастасии она выше.
—  Насколько? В каком соотношении? Ну, на то, что она обдумывает, скажем, за десять минут, вам сколько минут потребуется?
—  На осмысливание того, что она производит за секунду, нам требуется несколько месяцев. Потому и кажется она нам иногда алогичной. Потому и одинока она совсем. Потому и помочь не можем ей существенно, что не сразу понимаем смысла её действий. Отец мой совсем разговаривать перестал, всё пытается её скорости достичь, чтобы помочь ей. Меня заставляет. Но я не пытаюсь. Папа считает, что это от лени. А я люблю очень внучку и просто поверил, что она всё правильно делает, выполняю с удовольствием, если чего попросит. Вот к тебе приехал.
—  Но как же тогда Анастасия со мной три дня разговаривала?
—  Мы тоже долго думали как. Ведь с ума можно было сойти. Только ­недавно поняли. Разговаривая с тобой, она не приостанавливала свою мысль, а, наоборот, ещё и ускорила её. Ускорила и трансформировала в образы. Теперь они, как программы ваши компьютерные, будут раскрываться перед тобой и перед теми, кто книжку читать будет. Раскрываться и ускорять скачкообразно движение мыслей людских, приближая их к Богу. Когда мы это поняли, решили, что, придумав такое, она создала новый Закон во Все­ленной. Но теперь ясно, она просто ­воспользовалась неведомой ранее возможностью чистой и искренней Любви. Любовь так и осталась загадкой Творца. Вот и приоткрыла она ещё одну её великую возможность и силу.
—  А её скорость мышления позволяет видеть Бога?
—  Вряд ли, она ведь и во плоти ­живёт. Бог тоже во плоти, но только ­наполовину. И плоть его — это все люди Земли. Анастасия, как маленькая частичка этой плоти, иногда схватывает что-то. Возможно, иногда достигая немыслимой скорости мышления, она ощущает его больше, чем другие, но такое происходит с ней в короткие отрезки времени.
—  И что это ей даёт?
—  Истины, суть бытия, осознанность, которую постигают мудрецы всю жизнь, передавая друг другу учения и совершенствуя их, постигаются ею за одно мгновение.
—  И что же, знание лам Востока, мудрость Будды и Христа, йогу она знает?
—  Знает. Знает больше, чем сказано в дошедших до вас трактатах. Но считает их недостаточными, раз нет гармонии для всех на Земле сегодня живущих и продолжается движение к катастрофе.
Вот и выстраивает она свои немыслимые комбинации. Говорит: “Хватит учить людей наставлениями, хватит искушать их яблоком Адама и Евы. Надо дать им почувствовать, именно почувствовать то, что ощущал Человек раньше, что мог Он и кто Он”.
—  Значит, вы хотите сказать, что у неё действительно может получиться что-нибудь хорошее сделать для всех людей? Если это так, то когда это начнётся — хорошее?
—  Оно уже началось. Пока только маленькие росточки, но это только пока.
—  Где они? Как их увидеть? Почувствовать?
—  Спроси тех, кто книжку читает, они в них, она ведь у многих светлые чувства вызывает. Этого уже нельзя отрицать, тебе это многие подтвердят. Получилось у неё со значками. Невероятно, но получилось. А сам ты, Владимир, подумай, кем ты был и кем ты стал? Это, Владимир, раскрывается образная программа в тебе, и в людях ­раскрывается её Душа. Мир начинает ­меняться в вас, изменяя образы окружающие. Мы не можем постичь до конца, как ей это удаётся. То, что лежит на поверхности и явно, это ещё можно разобрать. То, что ей помогает осуществлять эту явь, остаётся загадкой.
Можно, конечно, усиленно пытаться разгадать её, но не хочется отвлекаться от прекрасной, зарождающейся яви. Прекрасным рассветом дня нужно любоваться. Когда начинаешь раскладывать, почему происходит он, вместо очарования получаешь копания, ни к чему не ведущие, ничего не меняющие.
—  Надо же, как всё необычно и сложно. Я всё же надеялся, что Анастасия просто отшельница, только необычно добрая, красивая и наивная немножко.
—  Так говорю же тебе, не надо копаться, не забивай себе голову; если сложно, пусть и остаётся она для тебя красивой, доброй отшельницей, раз такой предстала перед тобой. Другие другое увидят. Тебе дано то, что дано. Иного твоё сознание и не вместит пока, и это хорошо. Постарайся просто любоваться рассветом, если сможешь. Это главное из всего.
0

#29 Пользователь офлайн   Александр Чаплыгин 

  • Активный участник форума
  • PipPipPip
  • Группа: Администраторы
  • Сообщений: 654
  • Регистрация: 01 Июль 13
  • Пол:Мужчина
  • Город:Курск

Отправлено 03 Февраль 2014 - 12:03

Рассвет в России

Для всех в России рассвет начнётся, когда материально жить каждый будет лучше. Экономика в целом поправится, и каждого в отдельности достаток будет больше.
—  Всё окружающее материальное зависимо от Духа и осознанности Человека.
—  Пусть даже так. Да толку-то от философий мудрых, когда есть хочется или одежды нет.
—  Осмыслить нужно, отчего всё это происходит. Каждому осмыслить. Самому. И не искать виновных вне себя. Лишь изменения в себе изменят всё вокруг, достаток в том числе. Согласен я с тобой, не сразу все поверить в это смогут люди. Но ведь Анастасия и сказала: “Без нравоучений надо. Надо просто людям показать”. И показала. Тебе теперь исполнить нужно пред­начертанное ею. Тогда через три года большие, маленькие, забытые, заброшенные поселения Сибири, где старики одни, к которым не стремятся дети в гости, богаче станут, и во много раз. В них жизнь ключом забьёт и многие вернутся дети. И дальше многое ещё она преподнесёт. Раскроет тайны многие, вернёт Первоистоков знанья и способности людей. Россия будет богатейшею страною. И сделает она так для того, чтоб доказать: духовность, ­зна­ние Первоистоков значимее, чем ­технократии потуги. С России новая взойдёт заря над всей Землёю.
—  И что ж я должен сделать, чтоб было так?
—  Ты тайну первую раскрой, тебе поведанную внучкой. Ты в книжке расскажи, как масло нужно получать целительное из ореха Кедра. И ничего не утаи.
Во мне так всё вдруг возмутилось внутри, что даже в горле дыхание перехватило. Я сидеть не мог. Вскочил.
—  С чего? С чего вдруг я должен это делать? Для всех. Бесплатно. Любой нормальный человек меня за идиота посчитает.
Я экспедицию сформировал, вложил в неё последнее, что было. Теперь фирма разорена. Просила книжку написать Анастасия, я написал. И квиты мы теперь. Стремленья ваши, философия не очень-то понятны мне. Я просто излагаю их, раз так пообещал Анастасии. А вот про масло всё мне ясно. За него — теперь я знаю — сколько можно получить. Технологию по маслу никому я отдавать не буду. Немного денег соберу от книжек и сам начну его производить. Мне надо всё восстановить. И теплоход вернуть, и фирму. Компьютер Нотэ-Бук купить, чтоб следующую книжку набирать.
У меня дома нет теперь. Жить негде. Хочу купить передвижной прицеп жилой. А как разбогатею, памятник хочу поставить офицерам российским, живым ещё, но со смертельно раненной Душою. Душу их бездушием своим мы разрывали в разные времена, над честью и совестью их надругались люди. Те люди, за которых в бой шли офицеры всех времён.
Пока вы там, в лесу, спокойненько сидите, тут люди гибнут. Кругом полно “духовных” разных. Все только о духовном говорят, а делать хоть чего-нибудь не очень-то хотят. Вот я и сделаю хоть что-нибудь. А тут отдай за просто так! Всем! Нет, дудки!
—  Так определила же Анастасия и тебе доход. Я знаю — три процента от продажи масла.
—  Да что мне эти несчастные три процента, когда за масло можно триста получать! Я теперь цены знаю мировые. А продают его во много раз слабее по целебности. Я проверял. Они не знают, как правильно его добыть. Теперь я знаю лишь один. Всё подтвердилось, что она сказала. Нет в мире по целебности аналогов ему, но только если правильно всё сделать. Да и наука тоже подтверждает. Паллас сказал, что оно молодость способно возвращать. И всё теперь отдай за просто так. Вот дурака нашли. Я столько перерыл литературы, в архивы посылал людей, чтоб подтвердили, что она сказала. И подтвердили. На это тоже уйма средств ушла.
—  Всё проверял, а сразу поверить Анастасии ты не смог. Потратил деньги, время потерял из-за неверья.
—  Да, проверял. Так, значит, надо было. Но теперь не буду дураком. “Заря для всех”, ну надо же — “заря”, а я в заре так и останусь дураком. Я книжку написал. Всё, как она просила. Я помню, как твердила она: “Ты ничего не скрывай — ни плохого, ни хорошего. Смири гордыню свою. Не бойся быть смешным, непонятым”. Я не скрывал. А получилось что?
Я выгляжу в ней полным идиотом. Об этом и в глаза мне говорят. Что бездуховен я, что многого не понимаю. И бескультурен, груб. И даже девочка тринадцати лет из Коломны написала в письме: нельзя, мол, так. А женщина одна из Перми приехала, так прямо у порога и сказала: “Хочу взглянуть, что в нём нашла Анастасия”. “Ничего не скрывай — ни хорошего, ни плохого. Смири гордыню свою. Не бойся быть смешным, непонятым”. Всё знала ведь она! Сама хорошей получилась в книжке — так люди говорят, — а я каким? И всё из-за неё. Да если б не ребёнок, за дела такие и схлопотать она могла... Подумать только! Я искренне, как и просила, всё писал, и мне же говорят: “Бесчувственный и трус”. Конечно же, я полный идиот, устроил сам себе такое. Послушался её. Сам про себя такое написал, теперь мне от позора не отмыться до конца дней своих. И после, как умру, все надо мной смеяться будут. Живучей эта книжка оказалась. Меня переживёт! И даже если сам печатать перестану, так толку что? Подпольно уже штампуют тиражи. На ксероксах пытаются размножить.
И вдруг осёкся я, взглянув на старика. Из глаз его катилась медленно слезинка. Я рядом сел. Он молча вниз смотрел, потом заговорил:
—  Пойми, Владимир, внучка Настенька предвидеть много может. И ничего себе она не пожелала. Ни славы, ни дохода. Часть славы на себя взяла, опасности подверглась, но тебя спасла. И то, что выглядишь ты в книжке таким, как есть, её заслуга. Это точно. Но не унизить этим, а спасти тебя она смогла. Приняв при этом на себя громаду тёмных сил. Одна. А ты в ответ ей — боль непониманья, раздраженья. Подумай, выдержать легко ли женщине, которая лишь из любви творит.
—  Что за любовь такая, когда любимый в дураках?
—  Не тот дурак, кого так назовут. А тот, кто льстивые воспринимать слова, как Истину, способен. Подумай сам, каким бы ты хотел предстать перед людьми? Возвышенным над всеми? Умным очень? И это всё возможно было сделать в первой книжке. Но тогда... Гордыня, самость уничтожили б тебя.
Немногим из просветлённых даже удавалось противостоять таким грехам. Гордыня образ человека создаёт ненатуральный, и он живую Душу затмевает. Вот оттого философы из прошлого и гении сегодняшнего дня немного могут сотворить. Так как, лишь первый сделав штрих, теряют сразу, самостью объяты, то, что было им дано вначале. Но внучка Настенька пред лестью, преклоненьем, рождающим гордыню, заслон поставить умудрилась. Тебя теперь им не достать. Ещё от многих бед она тебя спасает. И Дух, и плоть твою оберегает. Напишешь искренних ты девять книг. Земля Любви Пространством воссияет! И тогда, поставив точку на девятой книге, понять ты сможешь, кто ты есть.
—  А что? Сейчас нельзя сказать об этом?
—  Кто ты сейчас, сказать нетрудно. Ты тот, кто есть сейчас. Ты тот, каким себя и ощущаешь. Кем станешь, знает, может быть, Анастасия. И будет ждать, живя Любовью каждое мгновенье. А то, что трус ты, сидящие в квартирах говорят тебе, так это ничего. Ты с юмором бы к этому отнёсся. И посоветуй им уйти без снаряженья на три дня в тайгу. С медведем выспаться в берлоге. Для ощущений полноты с собою прихватить умалишённую, ведь именно такой тебе Анастасия вначале показалась?
—  Да, примерно.
—  Так пусть же осуждающий и переспать попробует со спутницей своей умалишённой. В глуши лесной, под волчье завыванье. Сможет? Как думаешь? — с какой-то хитрецой сказал старик.
А я картину вдруг, им нарисованную, как представил, так захохотал. И мы смеялись вместе со стариком. Потом я у него спросил:
—  Анастасия может слышать, что говорили мы?
—  Она узнает все твои деянья.
—  Тогда скажите ей, пусть не беспокоится. Я расскажу для всех, как масло нужно получать целебное из Кедра.
—  Хорошо, скажу, — пообещал старик. — А ты про масло помнишь всё, что слышал от Анастасии?
—  Да, думаю, что всё.
—  Так повтори.
0

#30 Пользователь офлайн   Александр Чаплыгин 

  • Активный участник форума
  • PipPipPip
  • Группа: Администраторы
  • Сообщений: 654
  • Регистрация: 01 Июль 13
  • Пол:Мужчина
  • Город:Курск

Отправлено 03 Февраль 2014 - 12:04

Как масло получить целебное из Кедра

Вообще, его несложно получить. И технология известна современная. Её не буду излагать. Но есть нюансы не совсем обычные, о них скажу.
Нельзя при сборе шишек бить по Кедру колотушками или брёвнами, как делают сегодня сборщики. Целебность масла резко падает от этого. Шишки необходимо только те использовать, которые сам Кедр отдаёт. Они при ветре падают, и голосом их можно сбить, как делает Анастасия. С земли их люди должны собирать незлые. И хорошо, когда поднимет шишку детская рука. Вообще, и всё по­следующее делать нужно с добром и помыслами светлыми.
“Такие люди в деревнях сибирских и теперь найдутся”, — утверждала Анастасия. Какое это имеет значение, трудно сказать. Но в Библии тоже ­говорится, что царь Соломон искал людей, умеющих рубить дерева. Не сказано только, чем эти люди отличались от обычных.
Полученный после шелушения шишек орех необходимо использовать для выжимки масла не позднее трёх месяцев, далее качество резко будет ухудшаться. При выжимке нельзя, чтоб ядра с металлом соприкасались. Вообще, с металлом масло не должно соприкасаться.
Болезни оно лечит любые, диагноза ставить не нужно. Употреблять можно как пищевой продукт, в салаты добавляя. А можно ложку в день. Лучше при восходе солнца. Можно днём. При свете дня, не ночью. Вот главное.
“Но только подделку могут людям предлагать”, — сказал я старику. А он с какой-то хитрецой иль с юмором весёлым отвечает:
—  А мы сейчас с тобой заслон поставим от подделок. И отработаем твои проценты.
—  Как поставим?
—  Так думать надо, ты ж предприниматель.
—  Я был им, а сейчас не ясно кто.
—  Давай совместно размышлять, ты поправляй меня, коль что не так.
—  Давайте.
—  Продукт конечный пусть проверят на приборах те, кто способны это проверить. Врачи, учёные, специалисты, в общем.
—  Да, правильно, они сертификат дадут.
—  Но только не всё приборы могут уловить. Ещё и дегустация нужна.
—  Возможно. Качество вина дегустаторы определяют. Ничто их заменить не может. Но дегустаторы вкус вин отлично знают. У них нюх и на запах, и на вкус отменный. А масло кто проверит дегустацией?
—  Ты и проверишь.
—  А я как это сделаю? Я ел только обычное масло. Когда его мы делали, то технологию не соблюдали такую, как Анастасия говорила. К тому же я курю.
—  Три дня не должен ты курить и пить спиртное пред тем, как масло будешь пробовать. Не есть мясного и жиры. И разговаривать не следует ни с кем три дня. Потом попробуешь и сможешь по вкусу определить, нормальное оно или подделка.
—  А с чем сравнить?
—  Вот с этим. — Старик достал из холщовой сумочки деревянную палочку толщиной примерно в два пальца. В ней с одного конца торчала, как пробка, другая палочка. — Здесь масло настоящее. Попробуй, ни с чем его не спутаешь ты вкус. Но сначала давай попробую я выгнать из тебя то, что ­скопилось от курения и разных ваших штучек.
—  Как “выгнать”? Как Анастасия делала?
—  Да, так примерно.
—  Но ведь она говорила, что только любящий способен Лучом Любви болячки убирать в любимом. И тело нагревать его, чтоб ноги даже вспотевали.
—  Лучом Любви. Всё правильно.
—  Но вы же не можете меня любить. Так, как она.
—  Но внучку я люблю. Давай попробуем.
—  Давайте.
Старик сощурился и стал смотреть на меня пристально, не мигая. Тепло по телу разлилось. Но только намного слабее, чем от взгляда Анастасии. Не получалось у него. А он старался всё. Да так, что руки у него дрожали. Ещё чуть-чуть нагрелось тело, и всего лишь. Старик всё не сдавался, и я ждал. И вдруг вспотели ноги, потом настала свежесть в голове и, запахи... Я запахи услышал в воздухе.
—  Ох, получилось, — сказал устало, облокотившись на спинку лавочки, старик. — Теперь дай руку.
Он открыл пробку-палочку и из палочки потолще вылил мне на ладонь Кедровое масло. Я его языком слизал с руки — по нёбу и во рту приятное тепло пошло. И запах вдруг почувствовал Кедровый. И спутать его трудно было с чем-нибудь.
—  Теперь запомнишь? — спросил старик.
—  Запомню. Что ж тут сложного? Картошку ел однажды я в монастыре. Так помнил долго. Через двадцать семь лет вкус её вспомнил. Но только как узнают люди, что проверено оно? Что подлинное масло? Уж слишком дорого его продают. За грамм один простого масла, разбавленного чем-то, берут по тридцать тысяч. Я сам видел. В упаковке импортной. Да за такие деньги свободно на подделки разные пойдут.
—  Да, деньги сейчас правят бал. Тут думать нужно.
—  Вот видите? Тупик!
—  Анастасия говорила, что эти деньги во благо можно повернуть. Давай попробуем помыслить в этом русле.
—  Давно уж мыслят, например, как водку от подделок застраховать. Но... Меняют этикетки, пробки, акцизные марки придумали, а толку никакого. Суррогат как продавали, так и продают. Сейчас на ксероксе любую марку можно напечатать.
—  А деньги тоже можно напечатать?
—  Деньги потрудней.
—  Так и давай, как этикетки, с обратной стороны бутылки деньги будем клеить, чтобы работали во благо сопливые бумажки.
—  Как — деньги клеить? Что за ерунда?
—  Дай мне, пожалуйста, бумажку. Денег каких-нибудь.
Я дал ему купюру в тысячу рублей.
—  Ну вот, всё ясно. Возьмёшь купюры, пополам их разорвёшь, одну половинку пусть клеят на коробку иль ещё на что-то. Другую спрячь. Придумай сам куда. Иль в банк ваш положи для сохраненья. На двух половинках вот, видишь, одинаковые номера, и каждый, кто захочет увероваться в подлинности масла, свой номер сверить сможет.
“Ну, дед, — подумал я. — Вот это голова”. А вслух сказал ему:
—  Защиты лучшей от подделок нет. Вы молодец!
Он засмеялся и сказал сквозь смех:
—  Так дай и мне процент. Отстёгивай давай!
—  Процент? Какой? И сколько ж вы хотите?
—  Хочу, чтоб хорошо всё было, — сказал вдруг посерьёзневший старик. Потом добавил: — Помимо трех процентов возьми себе с продажи ещё один. Готовым в упаковке маслом. И раздавай его бесплатно тем, кому ты посчитаешь нужным дать. Пусть это будет от меня и от тебя подарок людям.
—  Ладно, возьму. Отлично всё придумали. Вы молодец.
—  Отлично? Значит, радоваться будет Настенька за нас. А то ленивым всё меня отец считает. А ты считаешь, значит, что молодец я?
—  Да, молодец! — И снова мы смеялись. И я добавил: — Анастасии передайте, что вы могли бы быть предпринимателем отличным.
—  Точно?
—  Точно! “Новым русским” стать смогли бы, да ещё каким!
—  Так и передам Анастасии. И то, что ты о масле всем поведал людям, ей расскажу. Не сожалеешь, что поведал всем?
—  А что мне сожалеть? Возни с ним много очень. По-быстрому вот третью книжку напишу, как обещал, и бизнесом снова займусь, торговлей или чем-нибудь ещё нормальным.
0

#31 Пользователь офлайн   Александр Чаплыгин 

  • Активный участник форума
  • PipPipPip
  • Группа: Администраторы
  • Сообщений: 654
  • Регистрация: 01 Июль 13
  • Пол:Мужчина
  • Город:Курск

Отправлено 03 Февраль 2014 - 12:05

Заголовок! (Не знаю, как это назвать, придумайте, кто может, заголовок сами)

Я решил рассказать дедушке Анастасии о своих новых помощниках и сказал ему:
—  Сейчас об Анастасии много статей пишут. И учёные, и духовные объ­единения о ней говорят. Немножко по-разному трактуют её. Один творческий коллектив, очень духовные и тактичные люди, мне предложили заключить с ними договор. Передать им за плату эксклюзивное право на освещение и комментирование высказываний Анастасии в средствах массовой информации. Я согласился.
—  И за какую же сумму ты согласился, Владимир, продать им Анастасию?
Сам тон вопроса и смысл его как-то неприятно подействовали на меня. И я ответил старику:
—  Что значит — продать? Я рассказал им про Анастасию больше, чем написано в книге. Рассказал духовным людям, чтобы они могли единолично комментировать, пояснять её высказывания. Они и с ней хотят встретиться. Экспедицию даже сами готовы профинансировать. Я согласился. Что в этом плохого?
Старик молчал. Не дождавшись его слов, я добавил:
—  А что деньги мне за эксклюзивное право предложили, так у нас так принято — услуги за деньги оказывать. Они больше получат от своих публикаций.
Старик ещё некоторое время молчал, опустив голову, потом, словно размышляя вслух, заговорил:
—  Значит, ты, предприимчивый, продал Анастасию, а они, решив, что только они самые духовные и компетентные в мире, купили её.
—  Как-то странно вы говорите. Что, в конце концов плохого я сделал?
—  Скажи, Владимир, тебе или им, “духовным”, не приходила в голову мысль спросить, узнать, понять, с кем, когда и как хотела бы разговаривать сама Анастасия? И ходят ли у вас в гости, не получив на то согласия хозяев? Ведь она никого из них не приглашала в гости.
—  Если она не захочет с ними общаться, пусть не общается. Она договор не подписывала.
—  Но его подписал ты! Она готова всем поведать то, что знает, но вправе выбирать сама способ общения. И если книгу выбрала она и твой язык, кто вправе диктовать иль требовать иного? Она свой выбор сделала, но кто-то хочет изменить его, и цель ясна подобного стремленья. Она не будет разговаривать с людьми, которые поставили себя превыше всех. Разговаривать, зная, что их самость будет искажать, переворачивать и подстраивать под себя Истины, являющиеся для неё святыми.
—  С чего заранее в таком чёрном цвете вы всё выставляете? Люди эти многими учениями интересуются. Очень духовны.
—  Они решили, что из всех они самые духовные. Духовная самость и есть вершина самого смертного греха — гордыни.
Какое-то непонятное чувство досады на самого себя возникло во мне. Деньги по договору я ещё не получил и потому удалось расторгнуть его. А через некоторое время снова, не усмотрев ничего крамольного, подписал договор с одним из духовных центров на передачу эксклюзивного права на собственные интервью. Снова подкупали тактичность и духовные знания. Тем более что договор касался только меня, а собой я вправе распоряжаться. Но снова и они, и я в ловушку попадали, и снова получилось, как бы косвенно я продавал Анастасию, а они её купили.
И уже не дедушка Анастасии, а московская журналистка, прочитавшая этот договор, с возмущением сказала: “Фу, как глупо. Ты дёшево продаёшь Анастасию. Вчитайся и вдумайся в строчки договора. Ты передаёшь право другим — единолично — по самому сильному информационному каналу трактовать и использовать всё связанное с Анастасией, как им заблагорассудится. При этом лишив себя возможности даже опротестовать их мнение, каким бы оно ни было”.
Насколько это верно, трудно сказать, я лучше приведу здесь некоторые пункты из этого договора:
1.Предмет договора:
1.1. АВТОР передаёт эксклюзивные права на видеосъёмки самого себя, а также использование иных видеоматериалов, связанных прямо или косвенно с производством телевизионных ви­део­программ “Анастасия” (далее по тексту — программа). Упомянутая передача прав ИСПОЛНИТЕЛЮ распространяется на все страны мира.
1.2. ИСПОЛНИТЕЛЬ обязуется, используя собственные денежные средства, изготовить три программы хронометражем 30—40 минут каждая на профессиональных носителях ВЕТАСАМ в количестве 1 (одной) штуки каждая.
1.3. С согласия и понимания ситуации АВТОРОМ и ИСПОЛНИТЕЛЕМ, любые взаимодействия с видео- и киностудиями, телевидением, в т.ч. кабельным, а также любые иные видеосъёмки на любом оборудовании, а также использование видеоматериалов по данной тематике осуществляются только и исключительно ИСПОЛНИТЕЛЕМ.
АВТОР не имеет права во время действия Договора давать видеоинтервью и изготавливать любые видеоматериалы, в которых прямо или косвенно используются такие же понятия и термины, как и в программах.

Вообще, анализируя события, связанные с написанием, изданием и распространением книжки “Анастасия”, я сделал для себя вывод: люди, называющие себя “сильно духовными”, имеют обратную сторону, которой сами же и боятся, а потому твердят всё время, намекают и другим о своей духовности. Наверное, боятся, что увидят их обратную сторону.
С предпринимателями проще. Их действия и стремления более открыты, менее завуалированы, а следовательно, и более честны как перед собой, так и перед окружающими, обществом. Может, моё мнение ошибочно. Но только от фактов никуда не уйти.
Набирали текст книжки “Анастасия” три московских студента. На скорую оплату своего труда они не надеялись. О духовном вообще никогда не говорили.
Издавал книгу за свой счёт директор московской типографии №11, офицер в отставке Груця Г.В., тираж был мал и сулил лишь убытки. Груця — предприниматель, о духовном тоже никогда не говорил. Следующий тираж оплатил директор московской коммерческой фирмы Никитин, а потом выяснилось, что книгами он не торгует. Он отдал мне большую часть тиража для продажи. В сроках возврата затраченных средств не ограничил. О духовном он тоже не разговаривал.
А потом стали подключаться “духовные”. И был запущен “подпольно” сорокапятитысячный тираж. Когда эту “духовную” фирму обнаружили, они стали говорить о своей духовности и желании творить светлое, обещали заплатить авторский гонорар. Да так и по сей день всё обещают. Это не единичный случай. Вообще, у “духовных” к расчётам большое пренебрежение, особенно когда они должны.
А что касается передачи эксклюзивных прав, я решил заявить на страницах этой книжки: никому и никогда передавать эксклюзивного права на трактовку высказываний Анастасии я больше не буду. И если кто-то заявит о своём преимуществе, пусть знают люди: я не давал его добровольно!
Почему говорю “добровольно”? В адрес московской журналистки, помогавшей мне расторгнуть договор, вскоре посыпались угрозы от неизвестных лиц. Кто они? Чего хотят? Вот так “духовные”! Свою духовность рэкетом блюдут. Ну что ж, я с рэкетом знаком, там тоже люди есть. И им сказать хочу: с “духовными” поосторожней будьте и, прежде чем на что-нибудь решиться, подумайте, спокойно разберитесь, куда ввергают вас “духовные” ...
И ещё. В первой книге я писал, что предлагал Анастасии приехать выступить по телевидению самой, но она отказалась. Тогда мне было непонятно, почему отказалась. Теперь стало ясно, что она предвидела. Даже после выхода книжки появилось много трактовок её высказываний. Разные они. Есть интересные, есть спорные, но среди прочего явно стало прослеживаться и желание отдельных лиц трактовать её в угоду собственным интересам. Были и прямые заявления: “Ты, что ли, один имеешь право с ней говорить?”, “Ты не всё понимаешь, дай другим пообщаться, пользы больше будет”. Но она же не вещь, чтоб кому-то её передавать. Она Человек! И сама вправе решать, как поступать, с кем и что говорить. Теперь всё более явным становится, что на Анастасию действительно обрушивается видимая и невидимая громада тёмных сил в виде фанатов и корысти.
“Я знаю, какая громада тёмных сил обрушится на меня. Но я не боюсь их, я успею сына родить и воспитать его. Увидеть то, о чём помечтала. И будут люди перенесены через отрезок времени тёмных сил”, — сказала Анастасия еще в первой книге.
Воспитывают они детей до одиннадцати лет. Значит, по крайней мере ещё десять лет она может выдержать.
—  А дальше что? — спрашивал я у дедушки. — Она неизбежно погибнет?
—  Трудно сказать, — ответил старик. — Все погибали значительно раньше, а она не раз вступала на путь, предрекающий гибель физическую, но каждый раз, в последнее мгновение ярко вспыхивал забытый и более сильный своим приоритетом закон. Высвечивал суть Истины бытия земного. Оставлял жизнь в её теле земном.
Старик замолчал и снова в раздумье стал какие-то знаки палочкой своей вычерчивать. Я тоже размышлял: “Надо же мне было в такую историю ввязаться! И главное, что бросить всё теперь невозможно. Так бы, может, и бросил, а теперь невозможно, потому что ребёнок. Сына родила Анастасия. Ей бы ребёнком заниматься, воспитывать его, а она всё равно свою мечту не оставляет — перенести людей через отрезок времени тёмных сил. И не оставит. Упорная потому что очень. Такая не оставит. А кто ей, наивной, помогать будет? Если перестану делать то, что обещал ей, совсем никого не останется. Расстроится она тогда. А кормящим матерям расстраиваться нельзя. Пусть сначала хоть ребёнка грудью выкормит”. И я спросил у старика:
—  Я что-нибудь могу сделать для Анастасии?
—  Попробуй осознать, что говорит и хочет она. Тогда взамен метаниям —взаимопонимание, согреет сердце тёплая волна, взойдёт над миром новая заря.
—  А конкретнее вы можете сказать?
—  Мне трудно сказать конкретнее. Искренность во многом важна. Так что делай так, как сердце велит тебе и Душа.
—  Она про городок один российский заштатный говорила. Будто бы стать он может богаче Иерусалима и Рима. Потому, что святынь предков наших в его окрестностях много. И значимее они, чем храмы Иерусалима. Только неосознанность местных людей не позволяет их видеть. Хочу поехать туда, изменить осознанность.
—  Этого быстро невозможно сделать, Владимир.
—  Так я же не знал, что невозможно, и пообещал Анастасии. Теперь надо как-то менять.
—  Раз не знаешь о невозможности, то изменишь. Удачи тебе! А мне идти пора.
—  Я провожу.
—  Не трать время. Не стоит меня провожать, думай о своём.
Старик встал и протянул руку.
Я смотрел вслед удаляющемуся по аллее дедушке Анастасии и думал о предстоящей поездке в город Геленджик, вспоминая, что говорила о нём Анастасия. А зашёл о нём разговор вот из-за чего:
0

#32 Пользователь офлайн   Александр Чаплыгин 

  • Активный участник форума
  • PipPipPip
  • Группа: Администраторы
  • Сообщений: 654
  • Регистрация: 01 Июль 13
  • Пол:Мужчина
  • Город:Курск

Отправлено 03 Февраль 2014 - 12:07

Твои святыни, Россия!

Я спросил у Анастасии:
—  Часто ли встречаются Звенящие Кедры?
—  Очень, очень редко, — ответила она, — может быть, два-три за ­тысячу лет. Сейчас кроме этого, спа­сённого, есть ещё один, и его можно спилить, использовать по назначению.
—  Что означает — “использовать по назначению”, в чём оно?
—  Великим Интеллектом Вселенной — Богом, сотворившим человека и окружающее его, наверное, было предусмотрено дать людям возможность вернуть утраченные способности, пользоваться мудростью, накопленной в нематериальном мире. Она существовала изначально, но лишь из-за греховности утрачена способность человека её воспринимать.
Мои дедушка и прадедушка рассказали тебе о Звенящем Кедре, о его необычайных целебных свойствах. Но они не стали пояснять, что его ритмы, пульсации близки Великому Интеллекту. Если их соединить, умножить как бы на ритмы, что во многих людях есть. Такой человек, положивший ладонь на тёплый ствол Звенящего Кедра, проводя по нему ладонью, как бы поглаживая, получает для себя возможность общения с бесконечным объёмом мудрости. Он способен многое осознать в том направлении, в котором думал в момент прикосновения и будет думать впоследствии. С каждым в разной степени это будет происходить. Я рассказываю тебе о Высшем проявлении.
—  А почему он по-разному действует? Выбирает, что ли?
—  Он действует одинаково. Его ритм, вибрация всегда неизменны. Но одни люди могут к ним подстроиться и почувствовать всё полностью, другие лишь слегка ощутят. Много людей вообще ничего сразу не почувствуют. Но и к нечувствующим постепенно осознанность будет приходить. По крайней мере, возможность увеличится.
—  Как-то непонятно, чего он выбирает?
—  Владимир, я же говорю тебе, — не в нём дело, а в человеке... Вот. Нашла. Пример: музыка! Понимаешь, музыка, когда звучит... Музыка — это ведь тоже вибрация, ритм. Но одни люди её внимательно слушают, чувства у них появляются, иногда даже слёзы радости, умиления. Другие ту же музыку слушают безучастно или вообще слушать не хотят.
Так и Кедр. Только тот, кто чувствовать способен и понять, услышит многое. И это многое в нём постепенно будет раскрываться. В моменты, когда задуматься захочет человек.
Женщины могут обрести силу и мудрость Первоистоков, выполнить своё предназначение, сделать счастливым и своего избранника-мужчину, себя, рождённого в Любви ребёнка. И здесь не в Кедре чудо, а в стремлениях людских, им Кедр всего лишь помогает, и Он не главный в свершениях благих.
—  Невероятно! Это похоже на какую-то красивую, манящую легенду.
—  Не веришь? Ты считаешь сказанное мной легендой? Зачем тогда стремился ты в эти места и так хотел, чтобы Звенящий Кедр тебе я показала?
—  Ну, не всё я считаю легендой. После рассказа твоих дедушки и прадедушки о Кедре я тоже вначале не поверил. Потом, когда домой из экспедиции вернулся, читая научно-популярную литературу, познакомился с высказыванием учёных относительно его целебных свойств и был поражён тем, что и учёные, и Библия сходятся в едином мнении. Но нигде даже близко не сказано о возможности через Кедр почувствовать связь с Интеллектом или Богом, как ты об этом говоришь.
—  Ты невнимательно читал и высказывания учёных, и Библию или не придал значения главному, иначе не усомнился бы в моих словах.
—  Так что же я мог пропустить? В Библии, например, только в двух местах о Кедре говорится: когда Бог учит, как людей лечить с его помощью, а потом, как жилище обеззараживать.
—  Но в Библии рассказывается ещё и о царе Соломоне как об одном из самых мудрых правителей, почитаемом своим народом. Царь Соломон лицо ведь историческое. Он не легенда.
—  Ну и что?
—  И говорится в Библии, что этот царь построил Богу храм из Кедра и рядом дом себе из Кедра тоже. И для того, чтоб Кедр заполучить, он нанимал более тридцати тысяч работников, которые доставляли его из другой страны. А чтобы срубить Кедровые деревья, Соломон обратился к другому царю — Херону с просьбой дать ему людей, “которые умели бы рубить дерева”. За этот Кедр Соломон отдал двадцать городов своего царства. Подумай, для чего мудрейшему правителю понадобилось идти на такие затраты и строить храм и дом из материала менее прочного, чем был у него под рукой?
—  Для чего?
—  Ответ ты тоже мог бы в Библии найти: “Когда священники вышли из святилища, облако наполнило дом Го­сподень: и не смогли священники стоять на служении по причине облака, ибо слово Господне наполнило Храм Господень” (3-я царств. 8). Косвенные доказательства ты сможешь найти и в высказываниях светил вашей науки.
—  Вот здорово. Похоже, можно верить. Он тайны, значит, многие раскроет для людей. Покажи мне Звенящий Кедр, который можно будет распилить. Я привезу его в какой-нибудь город, куда удобно будет добираться желающим со всего мира прикоснуться к нему.
—  Где же ты найдёшь сегодня на Земле такой город, чтобы жители его не надругались над этой святыней, обеспечили охрану, создали условия для желающих подойти?
—  Попробую найти. Ты почему решила, что это трудно будет сделать?
—  Слишком сковано программами технократического мира сознание сегодняшних людей. Они на биороботов похожими становятся.
—  Каких это биороботов?
—  Технократический мир так устроен, что человек изобретает всякие механизмы, общественные постулаты якобы для облегчения своей жизни. На самом деле облегчение иллюзорно.
Человек становится сам роботом технократического мира. У него постоянно не хватает времени задуматься над сущностью бытия, выслушать другого, и над собственной судьбой ему тоже некогда задуматься. Он словно запро­грам­мированный робот. Вот ты сейчас видишь всё своими глазами, слышишь своими ушами, а поверить тебе трудно.
—  Анастасия, со мной иная ситуация. Я не могу назвать себя сильно верующим. Верю, в общем-то. Но, наверное, не так, как другие. У нас сейчас много по-настоящему верующих людей. Библию читают многие. Они сразу схватятся, как увидят, сколько в Библии про Кедр сказано, поверят и бережно отнесутся к твоему кусочку Кедра.
—  Вера, Владимир, разной бывает. Часто человек держит в руках Коран, Библию, иную книгу мудрости Истоков, говорит, что верит, даже других учить пытается, но на самом деле он просто как бы торгуется с Богом:
“Видишь, я в Тебя верю. Ты зачти это мне в случае чего”.
—  Что же тогда такое, вера? В чём она выражаться должна?
—  В образе жизни, мироощущениях, понимании сути своей и предназначения, соответствующих действиях и отношении к окружающему, в помыслах.
—  Значит, просто верить не достаточно?
—  Просто верить недостаточно. Представь себе армию. Все солдаты, до единого, верят своему полководцу. А в бой не идут. Они так сильно ему верят, что считают, — он и сам победит. Вот и сидят солдаты, наблюдают, как их полководец идёт один навстречу громаде противника. Кричат ему в исступлении: “Давай! Давай! Мы в тебя сильно верим!”
—  Ничего себе, сравнение ты привела. Такого абсурда не бывает.
—  Этот абсурд и происходит в реальной жизни.
—  Тогда ты и приведи пример из конкретной, реальной нашей жизни, а не вымышленный.
—  Хорошо. Есть город в России. Называется он Геленджик. Предназначение его, чтоб люди отдохнуть могли от повседневной суеты, задуматься, к святыням прикоснуться.
В окрестностях этого города и в нём самом много разных святынь. Значение этих святынь большее, чем имеющихся в Иерусалиме, большее, чем пирамиды Египта.
Этот город мог бы быть одним из самых богатых городов мира. Богаче Иерусалима и Рима. Но город умирает. Это курортный город. Его дома, гостиницы разные пустуют, разрушаются. Заматериализованное сознание местных правителей не позволяет им увидеть ценности, способные сделать город процветающим. Рассказывая о своём городе, они говорят о море, об искусственных способах лечения, о том, что в номерах его гостиниц есть тумбочки и холодильники. О святынях ничего даже не упоминают. Они и сами о них мало знают и знать не хотят. Приоритеты отдают другому. В этом городе много людей, называющих себя верующими. Много разных конфессий. Некоторые из них активно учат других вере. Какой вере? Своим отношением к окружающему они нарушили и нарушают даже те Заповеди, которые и в почитаемых ими книгах есть. В Библии, например, — “Возлюби бли­ж­него своего”.
Но, прежде чем любить, нужно знать о ближнем своём. Нельзя любить того, кого не знаешь. А они, считая себя верующими, не знают о своих ближних, родителях своих, что жили на святой земле и оставили им в наследство клад неисчерпаемый — Святыни. Пронесли сквозь тысячелетия порывы мудрости и света собственной Души. Многие называют себя верующими, а святынь вокруг себя не замечают. Святынь, оставленных им в помощь родителями.
—  Да что за святыни такие в городе этом?
—  Понимаешь, Владимир, рядом с городом Геленджиком и растёт тот Кедр Ливанский, о котором так много раз упоминается в Библии. И это живое, прямое творение Бога, о котором так много говорилось ещё до появления Иисуса Христа на Земле, находится рядом с этим городом. Ему всего сто лет. Он ещё подросток, но уже красивый очень и сильный. Вырос он там потому, что был посажен человеком достойным. Был такой писатель — Короленко. Благодаря тому, что какое-то время его почитали, вокруг Кедра изгородь сделали. Но сейчас и дом, где жил этот человек, разрушается, и на дерево внимания не обращают.
—  И верующие?
—  Многие люди этого города, считающие себя верующими, ни на этот Кедр, ни на другие великие святыни своих предков внимания не обращают, разрушают их... И город умирает.
—  Значит, им Бог мстит, наказывает их.
—  Бог добрый. Он никогда не мстит. Но что же сделать может Он, когда его творенья не замечают?
—  Невероятно! Неужели действи­тельно существует такое дерево? Это нужно проверить.
—  Существует. И много других святынь есть в окрестностях этого города. Но и к ним относятся с позиции технократического мировоззрения, так, например, как к пирамидам Мудрых Фараонов.
—  Что? Откуда тебе известно о существовании пирамид Египта?
—  Благодаря поколениям моих пред­ков во мне сохранена способность общаться с измерением, где живут мысли, мудрость. Общаясь с ними, можно всё узнать, о чём подумаешь, что представляет интерес.
—  Подожди, подожди. Сейчас я проверю. Ответь, тебе что же, известны тайны египетских пирамид?
—  Известны. Как известно и то, что исследователи этих пирамид всё время шли от материального. Их в основном интересовало, как они строились, какой размер, соотношения сторон, что спрятано внутри, какие вещи там находятся. Живущих во времена строительства пирамид людей они считали суеверными. Расценивали пирамиды лишь как способ сохранения драгоценностей, вещей фараона, его тела, славы. Потому и удалялись от основного, осмысленного.
—  Я тебя не понимаю, Анастасия. От чего осмысленного удалялись?
Анастасия помолчала некоторое время, словно вглядываясь в бесконечность, и начала свой удивительный рассказ:
—  Понимаешь, Владимир, в глубокой древности жившие на Земле люди обладали способностями, позволяющими им быть неизменно умнее теперешнего человека. Люди Первоистоков имели возможность запросто пользоваться всей информационной базой данных, заполняющей Вселенную. Эта информация Вселенной создана Великим Интеллектом — Богом. Пополняемая Им и самими людьми, их мыслями, она столь грандиозна, что способна ответить на любой вопрос. Она ненавязчива. Ответ возникал мгно­венно в подсознании на тот вопрос, на который искал ответ человек.
—  Ну и что это им давало?
—  Тем людям не нужен был космический корабль для полёта на другие планеты, ибо, пожелай, они могли и так увидеть, что происходит на них.
Тем людям не нужен был телевизор, телефон, опутывающий Землю линиями связи, письменность, ибо информацию, которую вы получаете из книг, они могли мгновенно получить, используя возможности другие.
Тем людям не нужна была инду­с­трия, производящая лекарственные препараты, они могли при необходимости получить все лучшие лекарства, сделав лишь лёгкое движение руки, потому что они есть в природе.
Тем людям не нужны были теперешние средства передвижения. Не нужны машины и комплексы, производящие пищу, ибо всё и так им было предоставлено.
Они понимали, что изменения климатических условий на одном участке Земли служило сигналом переселения на другой, чтобы прежняя Земля могла отдохнуть. Они понимали Космос и свою планету. Они были мыслителями и понимали своё предназначение. Они совершенствовали планету Земля. Им не было равных во Вселенной. По интеллекту выше был только сам Великий Интеллект Вселенной — Бог.
Примерно десять тысяч лет назад среди человеческой цивилизации, заселявшей тогда теперешнюю Европу, Азию, северную часть Африки, Кавказ, стали появляться индивидуумы, у которых связь с Интеллектом Вселенной частично или полностью притуплялась. Вот с этого момента и берёт своё начало движение человечества к катастрофе планетарного масштаба, всё равно какой катастрофе: экологической, ядерной, бактериологической, как прогнозируют учёные, как говорят древние религии, описывая её иносказательно.
—  Подожди, Анастасия, совсем не­понятно, каким образом можно связать появление этих “инвалидов” с планетарной катастрофой.
—  Ты очень правильно подобрал для них современное слово “инвалиды”. Да, они были инвалидами, неполноценными людьми. А что требуется человеку, не имеющему зрения?
—  Чтобы его кто-то водил.
—  Не имеющему слуха?
—  Аппарат специальный.
—  Не имеющему руки или ноги?
—  Протезы.
—  Но у них не было значительно большего. У них не было связи с Интеллектом Вселенной. Отсюда потеря знаний, с помощью которых можно совершенствовать Землю, управлять Ею. Представь себе экипаж супер­современного космического корабля, вдруг потерявшего на девяносто процентов свой ум. Они, ничего не соображая, начинают срывать обшивку и разводить в кабине костёр, отрывать от пульта приборы и делать из них себе украшения, игрушки. Именно такому умалишённому экипажу можно уподобить этих людей. И именно они, эти, как ты говоришь, “неполноценные инвалиды”, сначала изобрели каменный топор, копьё, потом... Их мысль, развиваясь, дошла до ядерной боеголовки. И по сей день их мысль продолжает с неимоверным упорством ломать совершенные творения, заменяя их на свои примитивные творения.
Их поколения стали изобретать всё больше и больше, при этом терзая суперсовременный природный меха­низм Земли, создавая всевозможные искусственные социальные устройства. Потом люди стали драться друг с другом.
Эти механизмы, машины не могли существовать сами по себе, как при­родные. Они не могли не только вос­производить себя, но и самовос­ста­навливаться при поломке, как дерево, например. И тогда им — технократам потребовалось много людей сделать обслугой для этих механизмов, а фактически превратить часть людей вообще в биороботов. Этими биороботами, так как они лишены индивидуальной способности познания Истины, очень легко управ­лять. Ну, например, с помощью искус­ственных средств информации заложить в них программу: “нужно строить ком­му­низм”, создать им символы, значки, флаги с определённым цветом, потом с помощью этих же средств ­заложить в часть других людей иную программу: “коммунизм — плохо”, преподнести другие символы, цвета. И тогда две группы с разными про­граммами будут ненавидеть друг друга вплоть до физического уничтожения. А началось всё десять тысяч лет назад, когда людей, лишённых связи с Интеллектом, становилось всё больше. Фактически их ещё можно назвать ума­лишёнными, потому что ни одно из живших существ не поганит Землю так, как они.
В те далёкие времена оста­вались немногие, кто ещё мог свободно пользоваться Вселенской мудростью. Они надеялись, что человечество, когда подойдёт к тому, что испоганенным воздухом ему станет трудно дышать, загрязнённую воду станет опасно пить, а созданные им искусственные сис­темы жизнеобеспечения, техни­ческие и социальные, окажутся громоздкими и всё чаще будут давать аварийные сбои, задумается...
Задумаются стоящие на краю пропасти люди над сущностью бытия, смыслом жизни своей и пред­назначением. Тогда многие из них захотят постичь Истину Первоистоков, а это возможно при непременном условии возврата способностей Первоистоков. Жившие десять тысяч лет назад немногие люди ещё обладали этими способностями. В основном это были стоящие во главе сообществ — вожди племён. Они, вернее, по их указанию, стали строить специальные сооружения из тяжёлых каменных плит. Внутри получалась камера, комната размером примерно полтора на два метра и высотой около двух метров, иногда больше, иногда меньше. Плиты ставились под небольшим углом внутрь. Иногда такие камеры высекали из монолитного камня, иногда их прятали под землёй, насыпая курганы. В одной из стен камеры, в плите, делалось конусообразное отверстие, примерно тридцать сантиметров в диаметре. Оно закрывалось идеально по­дог­нанной каменной проб­кой.
В них, в эти камеры-гробницы, и уходили люди, не утерявшие способность пользоваться мудростью Все­ленной. Оставшиеся в живых и рож­дённые даже через тысячи лет могли подойти к ним и получить ответ на тот вопрос, который интересовал человека. Для этого нужно было сесть у камеры, задуматься. Иногда ответ приходил сразу, иногда позднее, но обязательно приходил, потому что эти сооружения, ушедшие навечно в них служили информационным приёмником. Через них легче было связаться с Интеллектом Вселенной.
Эти каменные сооружения являются прообразом египетских пирамид. Только пирамиды более слабый приёмник, хоть и размер их намного больше, а суть, предназначение — одно.
Захороненные в пирамидах Египта фараоны также являлись мыслителями, и у них частично была сохранена способность Первоистоков.
Но чтобы получить ответ с помощью пирамид на тот или иной вопрос, оставшимся в живых необходимо было приходить к пирамиде не по одному, а сразу в большом количестве. Встать вдоль каждой из четырёх сторон, взор глаз и мысленные взоры направить, как бы скользя по наклонной грани пирамиды, к её вершине. Там, у вершины, взоры и мысли людей фокусировались в одной точке, образовывая при этом канал, через который осуществлялся контакт с Разумом Вселенной.
И сейчас можно проделать то же самое и получить желаемое. В месте фокусировки мысленных взоров образуется энергия, похожая на радиацию. Если поместить на вершине пирамиды, в месте фокусировки, прибор, то он зафиксирует наличие этой энергии. Необычные ощущения появятся и у стоящих внизу людей.
О, если бы не греховная гордыня современных людей, бытующее всеобщее мнение, ложное представление о том, что цивилизации прошлого были глупее... Современные люди могли бы разгадать истинное предназначение пирамид. Современные исследователи большое внимание уделяли способу их строительства, но так и не смогли его разгадать. А всё просто: при строительстве наряду с применением физической силы и разных приспособлений всегда использовалась мысленная энергия, уменьшающая гравитацию. Целые груп­пы людей, обладающие такими способностями, помогали строителям пирамид. Есть люди и среди сегодня живущих, которые могут двигать мыслями маленькие предметы. Неизмеримо значимее пирамид по эффективности в контакте с Разумом Вселенной, меньшие по размеру каменные сооружения, предшествующие пирамидам.
—  Почему, Анастасия? Из-за своей конструкции, формы?
—  Потому, Владимир, что в них уходили умирать живые люди. И необычною их смерть была. Они уходили в вечную медитацию.
—  Как это “живые люди”? Зачем?
—  Для того, чтобы создать для ­потомков возможность вернуть силу Первоистоков. Пожилой человек, как правило, один из наиболее умудрённых вождей или родоначальник, почувствовав скорую кончину, просил своих родственников, близких поместить его в эту каменную камеру. Если его считали до­стойным, то помещали.
Отодвигалась тяжёлая, массивная плита-крышка. Он входил в каменную камеру, крышку закрывали. Человек оказывался полностью изолированным от внешнего, материального мира. Его глаза ничего не видели, его уши ничего не слышали. Такая полная изоляция, невозможность допустить даже мысли вернуться, но и не перейдя ещё в иной мир, отключение обычных органов чувств, зрения и слуха, открывали возможность полного общения с Разумом Космоса, осмысливать многие явления и поступки земных людей. И, самое главное, передать впоследствии осмысленное оставшимся в живых и их последующим поколениям. Сейчас, примерно такое состояние вы называете медитацией. Но она лишь детская шалость по сравнению с медитацией в вечность.
Впоследствии люди приходили к этой ка­­­­мен­ной камере, вытаскивали пробку, закрывающую отверстие, и думали, советовались с витающими в камере мыслями. Дух Мудрости всегда был там.
—  Анастасия, но как, с помощью чего ты можешь доказать сегодняшним людям существование таких сооружений и то, что в них уходили люди в вечную медитацию?
—  Могу! Потому и рассказываю.
—  Как?
—  Очень просто. Ведь эти камеры каменные... ещё существуют сегодня. Вы их сегодня называете дольменами. Их можно увидеть, дотронуться до них. И всё, что говорю, проверить.
—  Что??? Где? Ты можешь место указать?
—  Да. Например, в России, в горах Кавказа, недалеко от городов, которые теперь называются Геленджик, Туапсе, Новороссийск, Сочи.
—  Я проверю. Я съезжу специально к ним. Да как же так, такого быть не может. Я проверю.
—  Конечно, проверь. О них и местные жители знают, только значения не придают. Многие дольмены уже разграблены. Люди не понимают их истинного предназначения. Не знают о возможности контакта с их помощью с мудростью Вселенной. Ушедшие в вечную медитацию не могут уже никогда воплотиться ни в чём мате­риальном. Пожертвовали вечностью ради потомков своих, а их знания и возможности оказались невостребованными. В этом величайшая скорбь их и печаль.
А доказательством того, что туда в прошлом уходили умирать живые люди, служит расположение костей скелетов, обнаруженных в дольменах. Некоторые умирали лёжа, некоторые сидя в уголке или полулёжа, прислонившись к каменной плите.
Теперешние люди констатировали этот факт. Он описан вашими учё­ными, но значения ему опять же не ­придали. Серьёзным исследованием дольменов не занимаются. Дольмены раз­би­вают местные жители. Их каменные плиты используют для строительства.
Анастасия печально опустила голову и замолчала. Я пообещал ей:
—  Я объясню. Объясню им всё. Они не будут их грабить, разбивать. Глумиться над ними не будут. Они ведь просто не знали...
—  Думаешь, у тебя получится объяснить?
—  Я попробую. Поеду в эти места и попробую объяснить. Пока не знаю ещё как. Найду эти дольмены, поклонюсь им, объясню всё людям.
—  Хорошо бы. Тогда, если поедешь в те места, поклонись, пожалуйста, и дольмену, в котором умерла моя прамамочка.
—  Невероятно! Откуда ты можешь знать, что твоя прародительница жила в тех местах и как она умирала?
Анастасия ответила:
—  Как же можно, Владимир, не знать, как жили, что делали твои предки? Чего они хотели, к чему стремились? А мамочка далёкая моя достойна памяти. Все мамочки мои её познали мудрость. И мне она сегодня помогает.
Прамамочка моя была той женщиной, которая в совершенстве знала, как при кормлении грудного младенца наделять его способностью пользоваться Разумом Вселенной. Уже тогда люди той цивилизации, в которой жила она, переставали придавать этому значение, как и теперешние. При кормлении ребёнка грудью нельзя отвлекаться ни на что постороннее, нужно думать только о ребёнке. Она знала, о чём и как нужно думать, потому и хотела передать свои знания всем людям.
Прамамочка не была ещё слишком старой, но стала просить вождя, чтобы её поместили в дольмен. Потому, что вождь был старым, а новый никогда бы не выполнил её просьбу. Женщин в дольмены очень редко пускали. Старый вождь уважал мою прамамочку, ценил её знания, и он разрешил ей. Он только мужчин не мог заставить отодвинуть тяжёлую плиту дольмена и потом закрыть её над прамамочкой. И тогда женщины, только одни женщины справились с этой работой.
Но к дольмену моей прамамочки никто уже давно не приходит. Не интересуется её знаниями. А она так хотела передать их всем. Она хотела, чтобы дети были счастливыми и радовали своих родителей.
—  Анастасия, если хочешь, я подойду к этому дольмену и спрошу её, как надо грудных детей грудью кормить, о чём и как думать при этом. Ты расскажи, где он находится?
—  Хорошо, расскажу. Только ты не сможешь понять её. Ты же не кормящая мать. Тебе не известны ощущения матери, кормящей младенца. Её могут понять только женщины, кормящие матери. Ты просто подойди к этому дольмену, дотронься до него. Подумай о моей прамамочке что-нибудь хорошее, ей это будет очень приятно...
Некоторое время мы молчали. Поражённый точными указаниями месторасположения дольменов, что можно было впоследствии проверить, я не стал высказывать сомнения отно­сительно их существования. Однако ­попросил представить доказательства возможности контакта с невидимой и непонятной мне мудростью Вселенной. На что Анастасия ответила:
—  Владимир, если ты постоянно ставишь под сомнение всё сказанное мной, то и доказательства мои для тебя будут непонятны и неубедительны. А на них придётся потратить много времени.
—  Ты не обижайся, Анастасия, но твой необычный отшельнический образ жизни...
—  Какой же он отшельнический, если я имею возможность общаться не только со всем, что на Земле, но и со значительно большим. На Земле так много людей в окружении себе подобных и совершенно одиноких, замкнутых отшельников. Не страшно, когда человек один, гораздо страшнее, когда он одинок среди людей.
—  Ну, всё равно, если бы об этом измерении, ну, где живут, как ты говоришь, мысли, производимые человеческими цивилизациями, сказал ещё кто-нибудь из светил нашей науки, то люди бы больше, чем тебе, поверили. Так уж устроен человек современный, для него официальная наука — авторитет.
—  Такие люди есть, я видела их мысли. Не могу назвать их фамилии. Но, вероятно, это крупные, по вашим меркам, учёные. Они имеют возможность много думать. Ты сам поищи доказательства, когда вернёшься, и сопоставь всё мной сказанное.
* * *
Приехав на Кавказ, я нашёл в горах, недалеко от Геленджика, дольмены. Сфотографировал их на цветную фотоплёнку. Знали о дольменах и в местном краеведческом музее, только значения большого не придавали.
Ещё я нашёл дольмен, в котором была похоронена прамама Анастасии, поклонился ему, положил на поросший мхом каменный портал цветы.
Я смотрел на дольмены — видимое и осязаемое подтверждение слов Анастасии. К тому времени перечитал в Библии в 3-й книге царств о царе ­Соломоне, о его отношении к Кедру. ­Будучи человеком весьма далёким от ­науки, я не собирался перелопачивать множество научных трудов в поисках подтверждения сказанному Анастасией. Но невероятным образом эта молодая отшельница из глухой сибирской тайги словно подтверждала на расстоянии, но уже языком современной ­науки, свою правоту. Люди сами при­носили и присылали научные труды, говорящие о существовании Разума Вселенной.
Вначале я уже приводил высказывания академика, члена Российской Ака­демии медицинских наук, директора института клинической и экспериментальной медицины В.Казначеева и академика международного Института теорети­ческой и прикладной физики Академии естественных наук России А.Акимова, напечатанные в журнале “Чудеса и приключения” в мае 1996 года.
* * *
Эту главу о святынях Геленджика я писал, находясь в этом городе. Её текст на компьютере набирала работник санатория “Дружба” Марина Давыдовна Слабкина. Ещё до публикации в книге её прочитали работники санатория. И знаете, что произошло...
26 ноября 1996 года в 10 часов 30 минут по московскому времени произошло событие, внешне не претендующее на сенсационность или необычность. И всё же... Я убеждён, это было событие планетарного масштаба.
К дольмену, расположенному в горах, недалеко от поселка Пшада Геленджикского района, шла группа женщин. Это были работники санатория “Дружба”: В.Т. Ларионова, Н.М. Грибанова, Л.С. Звегинцева, Т.Н. Зайцева, Т.Н. Куровская, А.Г. Тарасова, Л.Н. Романова и М.Д. Слабкина.
В отличие от туристов, иногда посещающих эти места, чтобы полюбоваться красотами природы, праздно взирающих на стоящий в горах одинокий дольмен, эти люди, может быть, впервые за тысячелетие, шли к дольмену, чтобы почтить память своего далёкого предка. Почтить память человека, жившего более десяти тысяч лет назад. Мудрого вождя своего рода. По собственной воле живым он был замурован в каменном склепе. Живым, чтобы и через тысячелетия передать своим потомкам мудрость Вселенной.
Трудно сказать, сколько тысячелетий его усилия были невостребованными. Следы надругательств уже нашего столетия запечатлены на древнейших плитах в виде современных надписей, раскуроченного отверстия портала дольмена. Приходящие к дольмену люди, по крайней мере, за последнее столетие, о нём, захороненном здесь человеке, о его мудрости, желании и стремлении отдать себя ради живущих и не думали. Об этом, к сожалению, красноречиво свидетельствуют дореволюционные и более современные монографии, с которыми я ознакомился.
Учёные, исследователи, археологи больше интересовались размерами самого дольмена, удивлялись и пытались определить, как были обработаны и воздвигнуты многотонные плиты.
И вот... Я смотрел на стоящих у дольмена женщин, на принесённые ими и возложенные к порталу цветы и думал: “За сколько столетий или тысячелетий ты получил первые цветы, наш умудрённый предок? Что чувствует сейчас твоя Душа? Что может происходить в это мгновение в астральном мире? Расценили ли вы, наши далёкие и такие близкие прародители, эти цветы как первый знак того, что ваши усилия не напрасны? И среди современных людей, ваших потомков, есть стремление к более осознанному существованию. Это только первые цветы. Будут, наверное, ещё и ещё. Но эти первые, самые желанные, и вы, поможете ныне живущим в постижении мудрости Вселенной, в осознании бытия. Вы наши далёкие прародители”.
В этой поездке к дольмену принимал участие санитарный врач Геленджикской СЭС Е. И. Покровский. Его пригласила экскурсовод-краевед В.Т. Ларионова с целью замерить радиационный фон дольмена.
Она рассказала мне, что однажды во время экскурсии к дольмену у одного из туристов оказался счётчик Гейгера и прибор сработал, показывая высокий уровень радиации. Этот турист потом отозвал В.Т. Ларионову в сторону, чтобы не пугать других туристов, показал прибор и сообщил ей о наличии радиации у дольмена.
В специальном чемоданчике работника местной СЭС был достаточно точный прибор. Он стал производить замеры радиационного фона земли ещё до подхода к дольмену и продолжал это делать по мере приближения и, наконец, у самого дольмена, даже внутри него.
Пока группа женщин слушала В.Т. Ларионову, меня охватывало всё большее волнение от мысли, что вот сейчас этот работник СЭС, делающий записи измерений, объявит их во всеуслышание, и это будет не замечание туриста, а официальное заключение, и люди вообще перестанут приходить к дольмену, узнав о его повышенной радиации. Анастасия рассказывала мне, что эта энергия, похожая на радиацию, ­может проявляться и исчезать. Она ­управляема и благотворно влияет на ­человека. Но что значит для нас, современных людей, высказывания пусть и не очень обычной женщины по сравнению с утверждением современной науки, фактом, зафиксированным современным прибором, да ещё относительно радиации, которой так страшится современный человек.
“О Боже, — думал я — бедная Анастасия! Она ведь так хотела, чтобы люди по-другому, более бережно отнеслись к этим древнейшим, необычным захоронениям наших предков. А сейчас будет объявлено официальное заключение, и к ним в лучшем случае никто не будет подходить, в худшем — вообще уничтожат. Даже для строительства, как раньше, не будут использовать. Но если действительно есть этот Разум Вселенной, если действительно Анастасия запросто им пользуется, то пусть Они и придумают хоть что-нибудь”.
Е.И. Покровский подошёл к группе стоящих у дольмена работников санатория “Дружба” и зачитал показания прибора. Они были невероятными. Изумление, а потом радость охватили меня. Согласно показаниям приборов радиационный фон земли, окружающей среды по мере приближения к дольмену... уменьшался.
Это было невероятным ещё и потому, что группа людей при подходе к дольмену проходила участки с более высоким фоном. Их одежда, они сами, стоящие у дольмена, должны были принести к нему радиацию на своей одежде, обуви. Но прибор, несмотря на это, указывал уменьшение радиационного фона. Словно кто-то невидимый говорил таким образом: “Не бойтесь нас, люди. Мы ваши далёкие родители. Мы хотим вам добра. Возьмите наши знания, дети!”
И вдруг я осознал — Анастасия! Так ведь именно благодаря ей и произошло это событие. Именно она, находясь за тысячи километров от этого дольмена, провела невидимую линию через тысячелетия, соединив сегодня живущих с древнейшей цивилизацией, совершила прорыв в сознании стремления к добру. Пусть пока у небольшого количества людей, но это только на­чало. И оно абсолютно реально, ибо ­передо мной был реальный дольмен, реальны и осязаемы женщины, при­несённые ими цветы.
В научной литературе говорится, что дольмены встречаются неподалёку от Туапсе, Сочи, Новороссийска, в Англии, Турции, Северной Африке и Индии. Это подтверждает существование древнейшей цивилизации с единой культурой, возможность их общения между собой, несмотря на дальность расстояния. Несомненно, по мере распространения информации Анастасии и к другим дольменам, если они ещё сохранились, изменится отношение.
Реакция геленджичан служит тому доказательством. Однако первая в ми­ре экскурсия с новой удивительной информацией о дольменах была проведена в Геленджике “самой везучей и счастливой”, как сама о себе сказала экскурсовод-краевед с тридцатилетним стажем, депутат местного совета Валентина Терентьевна Ларионова.
Но это ещё не всё. Группа геленджикских краеведов во главе с Ларионовой, сопоставив уже известные факты, общаясь со старожилами, изучая жития святых, подтвердили существование в окрестностях Геленджика святынь, о которых говорила Анастасия. Уникальных святынь России, большинство из которых не упоминаются ни в одном информационном буклете. Это Ливанский Кедр, гора Святой Нины, скит, целебный источник “Святая ручка”. Там те люди, кто исцелился, к дереву тряпочки привязывают. В районе Геленджика сейчас реставрируется церковь. Строится подворье Троице-Сергиевой Лавры. Я смотрел на всё это и думал: “Только в одном местечке России столько святынь. Целебный источник. А россияне едут за тридевять земель чужим Богам поклоняться. Сколько же ещё забытых святынь в других твоих местах, Россия? И кто откроет их?”
Я сделал, что смог. Это мизер, конечно, но появилась какая-то надежда, что Анастасия покажет мне сына. Накупив ползунков, игрушек и детского питания, я поехал в сибирский таёжный край, чтобы увидеть снова Анастасию и своего сына.

Продолжение следует.
0

Поделиться темой:


  • 2 Страниц +
  • 1
  • 2
  • Вы не можете создать новую тему
  • Вы не можете ответить в тему

1 человек читают эту тему
0 пользователей, 1 гостей, 0 скрытых пользователей